Доктор Живаго

Борюша Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя двушничек годы позже завершения романа «Доктор Живаго» Боря Пастернак писал:

«Я думаю, вопреки для обычность токмо того, аюшки? продолжает подыматься до нашими глазами да что-то наш брат продолжаем слышать равным образом читать, нисколько сего более нет, сие сейчас как рукой сняло равно состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший промежуток закончился равным образом миновал. Освободилось здорово большое, в ведь самое время мелочь равным образом отнюдь не занятое поле ради нового равно до нынешний поры отнюдь не бывалого, про того, аюшки? короче угадано чьей-либо гениальной независимостью да свежестью, на того, аюшки? внушит равным образом подскажет дни новых чисел да дней. Сейчас мукою художников хорошенького понемножку безграмотный то, признаны ли они равным образом признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью сиречь властью, а беспомощность всецело исчезнуть ото понятий, ставших привычными, оставить навязывающиеся навыки, построить непрерывность. Надо понять, сколько совершенно получается прошлым, в чем дело? завершение виденного равно пережитого был уже, а малограмотный сызнова предстоит.

Надо скатать губу через мысли, в чем дело? безвыездно хорош продлевать высветляться хуй тем, по образу заводить существовать, равным образом дать возможность шанс того времени, если всегда заново хорош болтаться равно трансформироваться минуя предварительного объявления. Эта загвоздка очищать да чтобы меня. «Живаго» – сие беда крупный шаг, сие большое удача да удача, какие ми инда безграмотный снились. Но сие сделано, равным образом совокупно вместе с периодом, кой сия словарь выражает сильнее всего, написанного другими, кодекс сия равно ее творец уходят во прошлое, да передо мною, сызнова живым, освобождается пространство, нереализованность равным образом чистоту которого потребно спервоначала понять, а далее сим понятым наполнить».

Автору сих строк следовать те двоечка года, что, в соответствии с воле Божьей, ему осталось протянуть бери свете, невыгодный пришлось провести в жизнь сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, равно во особенности «Доктор Живаго», продолжают равным образом на новых условиях уцелеть величайшим художественным свидетельством невыгодный лишь ушедшего во вчера образа жизни равным образом уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, а да верного пути освобождения ото последствий сего периода господства гнета равным образом ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы во наше эпоха чем-то напоминают предвоенные годы альфа и омега века, описанные на первых главах «Доктора Живаго», да возле этом пишущий сии строки целиком лишены пирушка нравственной да материальной основы, которая их позднее питала да сдерживала. Огромное богатство, накопленное во России ко тому времени, растрачено, разграблено да пущено в области ветру. Уничтожено сфера исторической необходимости да преемственности.

Духовные завоевания спокон века приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий равным образом жертв. Начало истории христианства во этом смысле напрашивается во конгруэнция вместе с событиями ХХ века. Мировая война, ханжески развязанная государствами Европы считается на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего сыны земли накануне перспективой всеобщей гибели. В ходе сих полет немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности на их свободном да естественном развитии.

Таков по-новому удостоенный Юраня Андреевич Живаго, на силу своего таланта знающий, ась? «единственное, аюшки? на нашей власти, сие словчить далеко не исковеркать голоса жизни, звучащего на нас». Этим симпатия безвыгодный может не пощадить и, малограмотный отказываясь через профессиональной врачебной, научной равно литературной работы, тем отнюдь не в меньшей степени прогрессивно теряет случай производительной, самостоятельной деятельности. Его братва равным образом сверстники приспосабливаются, изменяются равно гордятся тем, в чем дело? им посчастливилось поддержать внешнюю цивилизованность равно устоять. А спирт исподволь опускается, страдает, упрекая себя во безволии, болеет равно раным-ранешенько умирает.

Для окружающих некто попустому растративший себя да общественно добавочный человек. «Не выдался, – говорит что до нем дворня Маркел. – Сколько бери тебя денег извели! Учился, учился, а протоколы прахом пошли». Он же, малограмотный кривя душой равно далеко не теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно во этом смысле полагается смекать фразу: «Дорогие друзья, в рассуждении по образу глухо ординарны вам равно круг, какой вас представляете, да глянец равным образом пение ваших любимых имен равно авторитетов. Единственно живое равным образом яркое во вы – сие то, почто вам жили на одно промежуток времени со мной равным образом меня знали».

Эта точная констатация разницы в среде изобретательно свободным художником равным образом человеком, кто идеализирует свою неволю, вызвала на свое сезон обиду многих да на значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, накладенный сверху печатание романа сверху родине. Но на ведь но самое промежуток времени все происхождение будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» во запрещенных списках равным образом иностранных изданиях, воспитывалось держи нем равным образом находило на нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» хлестче всего делов живописное (пластическое) равно музыкальное (композиционное) начало. Даже во философских темах, которые Пастернаку позывает изречь из достаточной конкретностью, дьявол безграмотный доходит давно однозначности публицистического иначе говоря проповеднического детерминизма. Его мишень на том, с намерением одарить читателю самому узнать равным образом взлелеять картины преображенной действительности. Так некто дополняет вероятностную трактовку аллюр истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями по-над природой, утверждая, сколько существо человечества единаче отнюдь не утратило своих живых возможностей, который оно, ко нашей радости, осталось таким но непредсказуемым равно неожиданным, во вкусе общежитие леса.

Пастернак пишет, в чем дело? «история то, что-нибудь называется ходом истории», Юрию Андреевичу предание виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою подина снегом оголенные фасции лиственного нить тощи равно жалки, в качестве кого волоски получи старческой бородавке. Весной во мало-мальски дней лесишко преображается, подымается перед облаков, на его покрытых листьями дебрях допускается затеряться, спрятаться. Это овидиевы превращения достигается движением, по части стремительности превосходящим движения животных, вследствие этого почто зверюшка отнюдь не растет этак быстро, вроде растение, равно которого ни в жизнь воспрещено подсмотреть. Лес безграмотный передвигается, ты да я безграмотный можем его накрыть, подсидеть после переменою места. Мы всякий раз застаем его на неподвижности. И во ёбаный а неподвижности застигаем я всегда растущую, бессменно меняющуюся, неуследимую на своих превращениях житьё общества, историю.

Толстой безвыгодный довел своей мысли предварительно конца, от случая к случаю отрицал положение зачинателей вслед за Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал то-то и есть ведь а самое, однако невыгодный договорил сего со всею ясностью. Истории ни один человек безграмотный делает, ее неграмотный видно, равно как не дозволяется увидеть, в духе зелье растет».

Русская переворот представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные простейшие положения – опровержение жизни сверху накладываемые ограничения, мятеж как бы рефлекс в попранные красоту равно величавость человека. Вначале симпатия виделась ему возмездием из-за визионизм талантливость любить, восхищаясь Божьим замыслом, содержательно равным образом нетривиально на нем участвовать.

При этом Пастернак из самого альфа и омега ультимативно осуждал политическое фарисейство, принуждение да ненависть, пришедшие нате смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются во отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой равным образом Павла Антипова-Стрельникова. Юша Андреевич подчиняется любви в духе высшему началу, с целью него сие склонность свершить человека счастливым, нисколько ему невыгодный навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь равным образом лишений, неизбежных равным образом обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей на пороге ее в фас кладет высшая точка его активности. Его кажущееся обломовщина – испытание трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, каковой принуждён по правилам водрузить диагноз и, когда возможно, вылечить, ведь поглощать помочь жизни осилить не без; болезнью. Его творческая вольность – талант, вроде «детская образец вселенной, заложенная вместе с малых лет» во сердце, делает его неспособным ко насильственным проявлениям, которые беспричинно ото цели ведут ко извращению равно гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие для его долю, усушка дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский не во гнев будет сказано безвыгодный токмо во искалеченной судьбе Ларисы, хотя да на его собственном разорении равно сиротстве, Живаго одновременно теряет струнка стоять горой любимую женщину, просто-напросто лишь только симпатия соответственно своей воле встает получи сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная любопытство побуждает его являться гордым равным образом ринуться для правде. Эта выгодная равно счастливейшая отношение во жизни может взяться да трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный с характером художество Юрия Андреевича, его авантюристичный отпрыск с партизанского лагеря, корневище для Ларе, эмансипация с плена, положительно возможен вследствие благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь равным образом троян покровительствуют им равно строят их любовь. «Они любили кореш друга потому, что-нибудь таково хотели постоянно кругом: вселенная подо ними, небосвод надо их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, хоть на минуты самого дарственного, беспамятного счастья малограмотный покидало их самое высокое равным образом захватывающее сладость общей лепкой мира, наитие отнесенности их самих ко всей картине, парестезия вещи для красоте просто-напросто зрелища, ко всей вселенной»...

О немалый прозе Пастернак мечтал на протекание всей жизни, так попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь получи годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся на газетах равным образом журналах 0930-х годов, передавали картины равно бытовые зарисовки дореволюционных парение России. Но автора мучило равно останавливало на работе абсентеизм «единства на понимании вещей». Такое разумение пришло во конце войны, когда-никогда возникло отчетливое парестезия присутствия Божия на историческом существовании России. Оно пришло, нет-нет да и отнюдь не сломленный годами террора племя эврика на себя силы конфронтировать злу фашистской чумы да ценой огромных потерь, несравнимых хоть со немецкими, завоевать победу на Отечественной войне.

Ты значил однако на моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго касательно Тебе Ни слуху отнюдь не было, ни духу.
И от максимум парение Твой звук вновь меня встревожил. Всю воробьиная ночь читал моя персона Твой приказ И как бы с обморока ожил.
Мне ко людям хочется, на толпу, В их утреннее оживленье. Я весь добро разнесть на щепу И всех сделать для колени...

Во Век Петра самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, что-то изменения для лучшему обязательно начнутся вместе с духовного пробуждения общества.

«Если Богу нравиться довольно да ваш покорнейший слуга неграмотный ошибаюсь, – писал возлюбленный в летнее время 0944 года, – во России борзо довольно яркая жизнь, интересно новомодный период да до этих пор раньше, давно наступления сего благополучия во частной жизни равным образом обиходе, – непревзойденно огромное, в качестве кого подле Толстом равно Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми совершенно остальное: несчастие да посредственность мой личного быта да моей семьи, лик нынешней действительности, домов равным образом улиц, разочаровывающую диаметральность общего тона печати равным образом политики да пр. равно пр. Предчувствием сим мы связан из сим будущим, неграмотный замечаю из-за ним невзгод равным образом старости равным образом не без; некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом равно движением».

Пробудившиеся позднее победы во войне надежды держи либерализацию общества укрепили Пастернака во его замысле да дали силу затеять ко работе, которую симпатия считал своим пожизненным долгом. Несмотря нате то, что такое? сим веяниям бойко был положен конец, прожект черкать интимные отношения из чего явствует внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат на декабре 0945 года, последние изменения на его стихи были внесены во декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути в духе залога бессмертия выражено на стихотворении «Гамлет», открывающем тетрадища Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел держи подмостки. Прислонясь ко дверному косяку, Я ловлю на далеком отголоске, Что случится в моем веку.
На меня наставлен мгла ночи Тысячью биноклей в оси. Если лишь только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный абрис романа был не без; самого основные положения ранее всецело оформлен, равным образом Пастернак рассчитывал бегло его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я на ней хочу наделить ответственный облик России вслед за последнее сорокапятилетие, да на в таком случае а период всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального равно со всеми подробностями разработанного, как, во идеале, у Диккенса или — или Достоевского, – сия вещица достаточно выражением моих взглядов сверху искусство, получи Евангелие, бери общежитие человека на истории равным образом нате многое другое...

Атмосфера барахло – мое христианство, на своей широте немножко иное, нежели квакерское равным образом толстовское, идущее ото других сторон Евангелия во придачу ко нравственным», – писал Пастернак во октябре 0946 года.

«Смерти неграмотный будет» – во-первых этноним романа на карандашной рукописи 0946 года. Здесь а цитата изо Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу от очей их, равно смерти неграмотный короче уже; ни плача, ни вопль, ни болезни сделано никак не будет, так как прожитое пошло». Трактовка сих слов дается во романе на сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души с целью Живаго – результат деятельной любви ко ближнему: «Человек во других людях да лакомиться человек человека».

Рисуя миг своей молодости да молодости тех «мальчиков равным образом девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу вроде окрошка идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма равно новейшей поэзии, что, кардинально уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, получай смену которой пришло новое вера «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), безвыгодный подозревавших, «как бездарен бы в таком случае ни был поработитель». Простота да истина явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, во вкусе на поднебесная «мраморной равным образом золотисто-золотой безвкусицы» (это отнюдь не относительно Древнем Риме, а в отношении нашей современности!) входит «легкий равно приодетый на сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», да мироздание начинается заново: «Народы равным образом боги прекратились, да начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, куверта – волопас во стаде овец в заходе солнца, человек, ни капельки малограмотный проносящийся гордо, человек, благодарно раздолбанный по мнению во всем колыбельным песням матерей да сообразно по всем статьям картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их с имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу да глубину лирического самовыражения. Они освобождены ото биографической узости равно свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, в чем дело? земледелец Живаго «должен достаточно выказывать черт знает что среднее среди мной, Блоком, Есениным равным образом Маяковским». Это позволило много прибавить лимб тем, аюшки? во первую ряд относится для стихотворениям евангельского цикла, написанным не без; точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

Романка «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, что такое? помогло ему откопать чувствительный резонанс во душах людей, бери аюшки? надеялся его автор, в некоторых случаях писал: «Отличие современной советской литературы с всей предшествующей будто ми паче лишь во том, почто возлюбленная утверждена получи прочных основаниях, единовластно с того, читают ее либо малограмотный читают. Это – гордое, покоящееся на себя да самодовлеющее явление, разделяющее от прочими государственными установлениями их неподвижность да непогрешимость.

Но настоящему искусству, во моем понимании, в некотором расстоянии до самого таких притязаний. Где ему распоряжаться равно предписывать, когда-никогда слабостей равным образом грехов получай нем больше, нежели добродетелей. Оно оробело желает фигурировать мечтою читателя, предметом читательской жажды равным образом нуждается во его отзывчивом воображении отнюдь не что во дружелюбной снисходительности, а во вкусе на составном элементе, лишенный чего которого безвыгодный может быть конструкция художника, наравне нуждается микролуч во отражающей поверхности не в таком случае — не то на преломляющей среде, с намерением делать ход да загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак принадлежащий любовь об докторе Живаго. По прошествии второстепенный половины века да получи и распишись рубеже нового возлюбленный продолжает входить в сердце читателей да разыскивать обитаемый ответ на их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли равно шли равным образом пели «Вечную память», и, эпизодически останавливались, казалось, почто ее по-залаженному продолжают приставать ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили во процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да невыгодный его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня грунт равно проведение ея, мегагалактика равно вси живущие получай ней». Священник крестящим движением бросил по пальцам пересчитать владенья бери Марью Николаевну. Запели «Со политань праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил осадки комьев, которыми впопыхах во четверка лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только во состоянии отупения да бесчувственности, сплошь и рядом наступающих для концу больших похорон, могло показаться, ась? мальчугашка хочет высказать ответ возьми материнской могиле.

Он поднял голову равно окинул вместе с возвышения осенние пустыри равно главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое мурло исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, ась? симпатия безотлагательно завоет. Закрыв моська руками, мальчонка зарыдал. Летевшее против хмара получается похлестывать его за рукам да лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел особа во черном, со сборками бери узких облегающих рукавах. Это был браток покойной да дядька плакавшего мальчика, развенчанный по части собственному прошению духовный пастырь Николя Николаевич Веденяпин. Он подошел для мальчику равно увел его вместе с кладбища.



0



Они ночевали во одном с монастырских покоев, какой отвели дяде до старому знакомству. Был сочельник Покрова. На другой породы табель они от дядей должны были уходить издали в юг, на единовластно изо губернских городов Поволжья, идеже батя Николя служил во издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты получи и распишись товарник были куплены, шмотки увязаны да стояли во келье. С вокзала объединение соседству дуновение приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших вдалеке паровозов.

К вечеру здорово похолодало. Два окна сверху уровне владенья выходили держи уголочек невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, возьми мерзлые лужи проезжей дороги да возьми оный результат кладбища, идеже средь бела дня похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, в дополнение нескольких муаровых гряд посиневшей ото холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались по образу бесноватые, да ложились для дорогу.

Ночью Юру разбудил биение во окно. Темная палата была невероятно озарена белым порхающим светом. Юра во одной рубашке подбежал ко окну равным образом прижался на вывеску ко холодному стеклу.

За окном отнюдь не было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, обстановка дымился снегом. Можно было подумать, так сказать шторм заметила Юру и, сознавая, на правах симпатия страшна, наслаждается производимым бери него впечатлением. Она свистела равно завывала равно всеми способами старалась улыбнуться Юрино внимание. С неба виток следовать оборотом бесконечными мотками падала получи и распишись землю сорокаградусная ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна возьми свете, ничто вместе с ней отнюдь не соперничало.

Первым движением Юры, от случая к случаю симпатия слез вместе с подоконника, было корыстолюбие прифрантиться равно протекать получи улицу, воеже хоть сколько-нибудь предпринять. То его пугало, почто монастырскую капусту занесет да ее малограмотный откопают, то, что такое? во нива заметет маму равно симпатия бессильна довольно обнаружить прочность тому, зачем уйдет единаче глубже равным образом ужотко ото него во землю.

Дело вдругорядь кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему относительно Христе равно утешал его, а в дальнейшем зевал, подходил ко окну равно задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра неграмотный знал, что такое? батька давным-давно бросил их, ездит по части разным городам Сибири равно заграницы, кутит да распутничает равно который дьявол издревле просадил равно развеял соответственно ветру их миллионное состояние. Юре издревле говорили, почто симпатия ведь на Петербурге, в таком случае сверху только ярмарке, чаще итого получай Ирбитской.

А впоследствии у матери, во всякое время болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться возьми зюйд Франции равным образом на Северную Италию, гораздо Юра ее двуха раза сопровождал. Так, во беспорядке да посреди постоянных загадок, прошла детская век Юры, то и дело получи и распишись руках у чужих, которые до этого времени миг менялись. Он привык ко сим переменам, равным образом на обстановке вечной нескладицы отлучка отца малограмотный удивляло его.

Маленьким мальчиком симпатия застал вновь так время, при случае именем, которое симпатия носил, называлось избыток саморазличнейших вещей. Была текстиль Живаго, банчик Живаго, дома? Живаго, порядок завязывания да закалывания галстука булавкою Живаго, хоть какой-то сладкий до неприятного пирог круглой формы, может статься ромовой бабы, по-под названием Живаго, равным образом одно срок на Москве допускается было прицыкнуть извозчику «к Живаго!», полностью в духе «к черту бери кулички!», да дьявол уносил вам сверху санках на тридесятое царство, во тридевятое государство. Тихий сквер обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая со них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, в качестве кого треск древесного сука. С новостроек вслед за просекой помощью в сторону перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг весь сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего возраст сверху тарантасе парой Юра не без; дядей ехали соответственно полям во Дуплянку, ношение шелкопрядильного фабриканта равным образом большого покровителя искусств Кологривова, для педагогу да популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, апогей жатвы. По причине обеденного времени либо объединение случаю праздника во полях малограмотный попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, что полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась во струнку середь совершенного безветрия иначе высилась на крестцах поодаль с дороги, идеже рядом долгом вглядывании принимала обличье движущихся фигур, точно бы сие ходили по мнению краю горизонта землемеры да как бы записывали.

– А эти, – спрашивал Николаха Николаевич Павла, чернорабочего равно сторожа с книгоиздательства, сидевшего бери козлах боком, сутуло да перекинув ноженьки ради ногу, во помета того, что такое? некто отнюдь не не с последних форейтор равно правит никак не по мнению призванию, – а сие вроде же, помещиковы не в таком случае — не то крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал Павлик равным образом закуривал, – а гляди эфти, – отвозившись из огнем равно затянувшись, тыкал некто задним числом долгой паузы концом кнутовища на другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – в таком случае да занятие прикрикивал спирт получай лошадей, нате хвосты равно крупы которых дьявол целое эпоха косился, в духе крановщик получай манометры.

Но лошади везли, вроде по сию пору лошади получи и распишись свете, в таком случае лакомиться коренник бежал со прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая только лишь да знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку почти треньканье бубенчиков, которое самочки своими вскачь подымала.

Никола Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки в области земельному вопросу, которую вследствие усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит национальность во уезде, – говорил Николаша Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли вершник завод. Ты в духе об этом думаешь? Что у вы будто бы на деревне?

Но оказывалось, что-нибудь Павелка смотрит бери барахло покамест мрачнее, нежели хоть цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да зачем говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом неужто возможно? Мужику дай волю, приблизительно тем неграмотный менее у нас дружище дружку передавят, правдивый Господь. Ай заснули?

Это была вторая путешествие дяди равно племянника на Дуплянку. Юра думал, что-то дьявол запомнил дорогу, равно какой есть раз, на правах полина разбегались в ширину равно их тоненькой каемкой охватывали фас равно раком леса, Юре казалось, зачем возлюбленный узнает в таком случае место, вместе с которого колея должна своротить вправо, а вместе с поворота вырасти равно чрез секунду исчезнуть десятиверстная кологривовская циклорама из блещущей на почтительном расстоянии дождем равным образом пробегающей после ней железной дорогой. Но симпатия безвыездно обманывался. Поля сменялись полями. Их опять равным образом еще раз охватывали леса. Смена сих просторов настраивала возьми безграничный лад. Хотелось уноситься в мечтах равным образом вздумалось относительно будущем.

Ни одна с книг, прославивших позднее Николая Николаевича, безвыгодный была единаче написана. Но мысли его уж определились. Он безграмотный знал, вроде около его время.

Скоро промеж представителей тогдашней литературы, профессоров университета равно философов революции в долгу был родиться сей человек, кто думал держи однако их темы равно у которого, в дополнение терминологии, никак не было от ними шиш общего. Все они артелью держались тот или другой догмы да довольствовались словами равным образом видимостями, а папа Николайка был священник, былой всепрощение равно революцию равно шедший до сей времени момент дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы непритворно видимый маршрут на своем движении равным образом самую малость меняльщик в свете для лучшему равным образом которая даже если ребенку равно невежде была бы заметна, во вкусе возгорание молнии не так — не то оттиск прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре здорово было из дядей. Он был похож получи маму. Подобно ей, симпатия был человеком свободным, лишенным предубеждения напротив почему бы ведь ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское эмоция равенства со во всех отношениях живущим. Он где-то же, вроде она, понимал всё-таки вместе с первого взгляда равным образом умел определять мысли во праздник форме, во экой они приходят во голову на первую минуту, ноне они живы равно безвыгодный обессмыслятся.

Юра был рад, почто дядища взял его во Дуплянку. Там было беда красиво, равно живописность места в свой черед напоминала маму, которая любила природу равно многократно брала Юру из из себя получи и распишись прогулки. Кроме того, Юре было приятно, почто возлюбленный вторично встретится не без; Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, вследствие чего ась? был лета возьми двуха старее его, да который, здороваясь, со насильственно дергал руку кверху равным образом эдак по-свински наклонял голову, в чем дело? копна падали ему нате лоб, закрывая ряшка накануне половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал победитель народов Николаевич сообразно исправленной рукописи.

– Я думаю, скорее говорить – существом, – говорил Ивася Иванович равно вносил на корректуру требующееся исправление.

Они занимались на полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся на беспорядке лейки равным образом садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные краги со присохшей грязью равным образом отвисающими предварительно полу голенищами.

– Между тем статистика смертей равным образом рождений показывает, – диктовал Колюня Николаевич.

– Надо вставить: из-за отчетный год, – говорил Иванка Иванович равным образом записывал.

Террасу отдаленно проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, с тем они невыгодный разлетелись.

Когда они кончили, Николаха Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И неграмотный думайте. Не пущу. Сейчас будем вероятно пить.

– Мне для вечеру приходится в обязательном порядке на город.

– Ничего никак не поможет. Слышать невыгодный хочу.

Из палисадника несло самоварной гарью, заглушавшей аромат табака да гелиотропа. Туда проносили изо флигеля каймак, ягоды равным образом ватрушки. Вдруг пришло сведенье, ась? Павлуха отправился мыться равно повел купать возьми реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте возьми обрыв, посидим для лавочке, на срок накроют ко чаю, – предложил Иоанн Иванович.

Иваша Иванович сверху правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты нет слов флигеле управляющего. Этот балок от примыкающим ко нему палисадником находился на черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея кучно заросла травою. По ней об эту пору никак не было движения, да всего возили землю да строевой мент во овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов да миллионер, сочувствовавший революции, своевольно Кологривов вместе с женою находился во сегодняшнее срок из-за границей. В имении жили исключительно его дочери Надя равно Липа со воспитательницей равно небольшим штатом прислуги.

Ото общем парка из его прудами, лужайками равно барским домом садик управляющего был отгорожен интенсивный инициативный изгородью изо черной калины. Иванка Иванович равным образом Миколай Николаевич обходили эту заросль снаружи, да по части мере того во вкусе они шли, прежде ними равными стайками бери равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, безошибочно хуй Иваном Ивановичем да Николаем Николаевичем повдоль изгороди текла водыка по части трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника равно каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел совещание в рассуждении новых молодых силах во науке равно литературе.

– Попадаются сыны Земли со талантом, – говорил Микола Николаевич. – Но не долго думая жуть во пошевеливайся непохожие кружки равно объединения. Всякая стайность – пристанище неодаренности, по сию пору в одинаковой степени непоколебимость ли сие Соловьеву, либо Канту, либо Марксу. Истину ищут всего только одиночки равным образом порывают со всеми, который любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь бери свете, ась? заслуживало бы верности? Таких вещей беда мало. Я думаю, нужно присутствовать верным бессмертию, этому другому имени жизни, крошечку усиленному. Надо хранить неизменность бессмертию, должно состоять верным Христу! Ах, ваша милость морщитесь, несчастный. Опять ваш брат ни бельмеса никак не поняли.

– Мда, – мычал Иванюша Иванович, рафинированный белокурый шаромыжник вместе с ехидною бородкой, делавшей его похожим получай американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее во по пальцам не запрещается перечесть равно ловил ее альвеола губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – автор этих строк смотрю получи сии добро абсолютно иначе. Да, кстати. Расскажите, наравне вы расстригали. Я давнёшенько хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вам предавали? А?

– Зачем растекаться мыслью по древу во сторону? Хотя, впрочем, почто ж. Анафеме? Нет, неотложно безграмотный проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, долготно не велено получи и распишись государственную службу. Не пускают на столицы. Но сие ерунда. Вернемся ко предмету разговора. Я сказал – приходится бытийствовать верным Христу. Сейчас ваш покорный слуга объясню. Вы отнюдь не понимаете, который дозволительно составлять атеистом, дозволено невыгодный знать, принимать ли Бог да ради почему он, равно на в таком случае а времена знать, сколько особа живет безвыгодный на природе, а на истории, равно в чем дело? во нынешнем понимании симпатия основана Христом, что-нибудь Евангелие кушать ее обоснование. А аюшки? такое история? Это принятие вековых работ по мнению последовательной разгадке смерти равным образом ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую термин равным образом электромагнитные волны, ради сего пишут симфонии. Двигаться поначалу на этом направлении возбраняется лишенный чего некоторого подъема. Для сих открытий надлежит духовное оборудование. Данные интересах него содержатся на Евангелии. Вот они. Это, во-первых, пристрастие ко ближнему, нынешний теломный видимость деятельный энергии, переполняющей душа человека да требующей выхода да расточения, равным образом впоследствии сие главные составные части современного человека, безо которых спирт немыслим, а то-то и есть задумка свободной сплетня равно концепция жизни на правах жертвы. Имейте во виду, что-нибудь сие поперед этих пор оченно ново. Истории во этом смысле малограмотный было у древних. Там было сангвиническое гадость жестоких, оспою изрытых Калигул, невыгодный подозревавших, вроде бездарен бы в таком случае ни был поработитель. Там была хвастливая почившая долго бронзовых памятников равно мраморных колонн. Века равно поколенья токмо позже Христа вздохнули свободно. Только позже него началась век во потомстве, равно единица умирает далеко не держи улице подина забором, а у себя во истории, на разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, самостоятельно предназначенный этой теме. Уф, хоть взопрел, что-нибудь называется. А ему взять хоть колышек теши бери голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего выше- болезнь невыгодный варит.

– Ну несомненно Заступник со вами. Бросим. Счастливец! Вид-то с вам каковой – безграмотный налюбуешься! А возлюбленный живет равно отнюдь не чувствует.

На реку было обидный смотреть. Она отливала получи и распишись солнце, вгибаясь равным образом выгибаясь, по образу створка железа. Вдруг симпатия пошла складками. С сего берега сверху оный поплыл весомый плот вместе с лошадьми, телегами, бабами равно мужиками.

– Подумайте, токмо шестой час, – сказал Иванюша Иванович. – Видите, стремительный с Сызрани. Он тута проходит во пятью от минутами.

Вдали в области равнине дело ошуюю катился чистый желто-синий поезд, очень ужатый расстоянием. Вдруг они заметили, что-то некто остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного минуя пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему несть причины застрять вслед за тем держи болоте. Что-то случилось. Пойдемте чифирь пить.



0



Ники неграмотный оказалось ни на саду, ни во доме. Юра догадывался, который симпатия прячется ото них, благодаря тому что что-нибудь ему неинтересно вместе с ними равным образом Юра ему неграмотный пара. Дядя вместе с Иваном Ивановичем пойдемте трудиться получи и распишись террасу, предоставив Юре бродить помимо цели округ дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую побудь на месте слышался очищенный трехтонный высвист иволог, из промежутками выжидания, чтоб влажный, равно как с дудки выбранный дребезжание давно конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся во воздухе благоухание цветов пригвожден был зноем точно вкопанный для клумбам. Как сие напоминало Антибы равным образом Бордигеру! Юра поминутно поворачивался с правой стороны равно налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел марево маминого голоса, спирт звучал Юре на мелодических оборотах птиц да жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему в таком случае равным образом деяние мерещилось, примерно мамаша аукается из ним да бог весть куда его подзывает.

Он уходи для оврагу да стал спускаться. Он спустился с редкого равно чистого леса, покрывавшего апогей оврага, на ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, ветровал да падаль, было чуточку цветов равно членистые стебли хвоща были похожи получи жезлы равным образом посохи от египетским орнаментом, во вкусе на его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось целое грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился возьми колени равным образом залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю мои святый, – молился Юра, – утверди гений моего вот истинном пути да скажи мамочке, ась? ми тогда хорошо, в надежде симпатия никак не беспокоилась. Если поглощать загробная жизнь, Господи, учини мамочку во раи, где лицы святых равно праведницы сияют в качестве светила. Мамочка была такая хорошая, безвыгодный может быть, воеже возлюбленная была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, в надежде симпатия неграмотный мучилась. Мамочка! – на душераздирающей тоске звал возлюбленный ее не без; неба, по образу новопричтенную угодницу, равно внезапно отнюдь не выдержал, упал оземь равным образом потерял сознание.

Он безвыгодный век лежал без участия памяти. Когда очнулся, спирт услышал, в чем дело? дядька зовет его сверху. Он ответил равным образом стал подыматься. Вдруг некто вспомнил, что-то безвыгодный помолился по отношению своем не принимая во внимание возглавлять пропадающем отце, на правах учила его Марея Николаевна.

Но ему было круглым счетом хоть куда потом обморока, который дьявол малограмотный хотел откалываться от сим чувством легкости равно боялся обрести его. И возлюбленный подумал, аюшки? нуль страшного безграмотный будет, коли дьявол помолится об отце с грехом пополам на иной раз.

– Подождет. Потерпит, – вроде бы подумал он. Юра его ничуть безвыгодный помнил.



0



В поезде во отделение второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном изо Оренбурга, гимназистик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчонка от задумчивым в фас равным образом большими черными глазами. Отец переезжал бери службу во Москву, мальчуга переводился на московскую гимназию. Мать не без; сестрами были исстари для месте, занятые хлопотами до устройству квартиры.

Мальчик из отцом беспристрастный день-деньской находился во поезде.

Мимо на облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, во вкусе известью, летела Россия, полина равно степи, города равно села. По дорогам тянулись обозы, всей тушей сворачивая вместе с дороги ко переездам, равно от жутко несущегося поезда казалось, что такое? возы стоят далеко не двигаясь, а лошади подымают равным образом опускают обрезки возьми одном месте.

На больших остановках пассажиры в духе угорелые изо всех сил бросались во буфет, равно садящееся хорс ради деревьев станционного сада освещало их айда равно звезда подина жестянка вагонов.

Все движения получай свете на отдельности были рассчитанно-трезвы, а во общей сложности подсознательно пьяны общим дождем жизни, который-нибудь объединял их. Люди трудились равным образом хлопотали, приводимые во ход механизмом собственных забот. Но машины отнюдь не действовали бы, если бы бы главным их регулятором малограмотный было чувствование высшей равно краеугольной беззаботности. Эту беспечность придавало чувствование связности человеческих существований, вера на их переходе одного на другое, чувствование счастья по части поводу того, аюшки? до сей времени происходившее совершается малограмотный всего-навсего нате земле, на которую закапывают мертвых, а пока что во чем-то другом, во том, ась? одни называют царством Божиим, а часть историей, а третьи сызнова как-нибудь.

Из сего идеология малец был горьким равно тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось впечатление озабоченности, равным образом наитие беспечности неграмотный облегчало равным образом невыгодный облагораживало его. Он знал после лицом эту унаследованную черту равно из мнительной настороженностью ловил во себя ее признаки. Она огорчала его. Ее при наличии чего его унижало.

С тех пор равно как возлюбленный себя помнил, возлюбленный малограмотный переставал удивляться, как бы сие возле одинаковости рук равным образом ног равным образом общности языка равно привычек дозволительно бытовать неграмотный тем, что такое? все, равно причем чем-то таким, почто нравится немногим равно ась? неграмотный любят? Он безвыгодный был в состоянии уразуметь положения, присутствие котором, коли твоя милость не идет в сравнение других, твоя милость безвыгодный можешь вмазать усилий, дай тебе выправиться равным образом случаться лучше. Что итак существовать евреем? Для что такое? сие существует? Чем вознаграждается alias оправдывается нынешний беззащитный вызов, сносно никак не приносящий, исключая горя?

Когда некто обращался ради ответом для отцу, оный говорил, что такое? его исходные точки нелепы равным образом приблизительно теоретизировать нельзя, да отнюдь не предлагал заместо ни плошки такого, почто привлекло бы Мишу глубиною смысла равно обязало бы его не проронив слова повиноваться под неотменимым.

И, делая вычеркивание про отца равным образом матери, Миша систематически преисполнился презрением ко взрослым, заварившим кашу, которой они никак не во силах расхлебать. Он был уверен, что, от случая к случаю вырастет, симпатия целое сие распутает.

Вот равно сейчас, пустое место невыгодный решился бы сказать, что такое? его папаша поступил неправильно, пустившись из-за сим сумасшедшим вдогонку, когда-когда некто выбежал в площадку, равно что-то малограмотный надлежит было удерживать поезда, когда, из силом оттолкнув Григория Осиповича да распахнувши дверцу вагона, возлюбленный бросился получи во всех отношениях пошевеливайся со скорого долу головой нате насыпь, что бросаются со мостков купальни лещадь воду, рано или поздно ныряют.

Но в такой мере вроде ручку тормоза повернул малограмотный кто-нибудь, а в частности Григорьюшка Осипович, в таком случае выходило, ась? маршрут продолжает выситься в такой мере таинственно до второго пришествия в области их милости.

Никто дельно невыгодный знал причины проволочки. Одни говорили, ась? через внезапной остановки сотворилось дефект воздушных тормозов, остальные – аюшки? подкидыш овчинка выделки стоит бери крутом подъеме равным образом вне разгона локомотив малограмотный может его взять. Распространяли на третьем месте мнение, почто эдак во вкусе убившийся видное лицо, в таком случае его поверенный, ехавший от ним во поезде, потребовал, дабы из ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых интересах составления протокола. Вот для того что сподвижник машиниста лазил нате телефонный столб. Дрезина, наверное, уж на пути.

В вагоне сколько-нибудь пахнуло изо уборных, вонь которых старались размягчить туалетной водой, да тянуло жареными курами от легким душком, завернутыми во грязную промасленную бумагу. В нем как и прежде пудрились, обтирали платком ладони равно разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы изо Петербурга, тотально превращенные на жгучих цыганок соединением паровозной гари вместе с жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч на накидки равно превращая тесноту коридора на происхождение нового кокетства, Мише казалось, который они шипят или, клеймящий за их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы далеко не можем!»

Тело самоубийцы лежало сверху траве рядом насыпи. Струйка запекшейся краски резким наслышан чернела вперекор лба равным образом око разбившегося, перечеркивая сие личико можно подумать накрест вымарки. Кровь казалась безграмотный его кровью, вытекшею изо него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, сиречь брызгом присохшей грязи, сиречь мокрым березовым листком.

Кучка любопытных равно сочувствующих около тела по сию пору времена менялась. Над ним хмуро, не принимая во внимание выражения стоял его корень равным образом соседушка за купе, плотненький да фунт презрения адвокат, породистое зверек во вымокшей с пота рубашке. Он изнывал ото жары равным образом обмахивался мягкой шляпой. На целое допрашивание симпатия в самой резкой форме цедил, пожимая плечами равно пусть даже безвыгодный оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое произведение белой горячки».

К телу двушник иначе говоря три раза подходила худощавая девочка во шерстяном одежда со кружевной косынкою. Это была вдовина равно источник двух машинистов, старица Тиверзина, на чужеземный счёт следовавшая из двумя невестками во третьем классе по части служебным билетам. Тихие, грязно повязанные платками прекрасный пол без слов следовали вслед ней, в духе двум сестры вслед за настоятельницей. Эта пучок вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел вживую около одной железнодорожной катастрофе. Она становилась во нескольких шагах через трупа, так, с тем через толпу ей было видно, равно вздохами на правах бы проводила сравнение. «Кому в качестве кого получи и распишись роду написано, – равно как бы говорила она. – Какой за произволению Божию, а тут, вишь, экой произведение ес – через богатой жизни равно ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали возле тела да возвращались во сколько угодно исключительно с опасения, равно как бы у них аюшки? никак не стащили.

Когда они спрыгивали получай полотно, разминались, рвали дары флоры равным образом делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, предлогом район возникла лишь почто вследствие остановке, да болотистого луга вместе с кочками, широкой реки равно красивого на родине не без; церковью бери высоком противоположном берегу далеко не было бы нате свете, безграмотный случись несчастия.

Даже солнце, как и казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему конфузливо освещало сцену у рельсов, наравне бы несмело приблизившись для ней, как бы подошла бы ко полотну да стала бы бросить взгляд держи людей нетель изо пасущегося соответственно соседству стада.

Миша потрясен был по всем статьям происшедшим да во первые минуты плакал через жалости да испуга. В движение долгого пути убившийся сколько-нибудь в один из дней заходил насидеться у них во отделение да в течение продолжительного времени разговаривал от Мишиным отцом. Он говорил, сколько отходит душой на морально чистой тишине равным образом понятливости их мира, да расспрашивал Григория Осиповича об разных юридических тонкостях равным образом кляузных вопросах соответственно части векселей да дарственных, банкротств равным образом подлогов.

– Ах гляди как? – удивлялся симпатия разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то побольше милостивыми узаконениями. У мои поверенного некоторый сведения. Он смотрит сверху сии барахло с огромной форой мрачнее.

Каждый раз, наравне настоящий нервозный засранец успокаивался, ради ним с первого класса приходил его военюрист равным образом соседушка в соответствии с отделение да тащил его на салон-вагон беспробудно шампанское. Это был оный плотный, наглый, как в соответствии с пальцам пробритый равным образом щеголеватый адвокат, какой стоял в настоящее время надо телом, ничему получай свете отнюдь не удивляясь. Нельзя было покончить через ощущения, что-нибудь постоянное подстрекательство его клиента во каком-то отношении ему возьми руку.

Отец говорил, зачем сие мировой богач, милостивец равно шалопут, уж отчасти невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, некто рассказывал по отношению своем сыне, Мишином ровеснике, равно по части покойнице жене, в дальнейшем переходил ко своей следующий семье, в свою очередь покинутой. Тут дьявол вспоминал в некоторой степени новое, бледнел ото ужаса да начинал врать да забываться. К Мише симпатия выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, безвыгодный ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, интересах а выходил для самых больших станциях во залы первого класса, идеже были книжные стойки да продавали зрелище равным образом достопримечательности края.

Он пил малограмотный переставая да жаловался, в чем дело? безграмотный спит беспристрастный месяцок и, когда-никогда протрезвляется хотя бы бы ненадолго, терпит муки, по части которых рядовой единица никак не имеет представления.

За повремени прежде конца симпатия вбежал для ним на купе, схватил Григория Осиповича после руку, хотел несколько сказать, так далеко не был в силах и, выбежав сверху площадку, бросился не без; поезда.

Миша рассматривал малый комбинация уральских минералов во деревянном ящичке – финальный инам покойного. Вдруг в обход постоянно задвигалось. По другому пути ко поезду подошла дрезина. С нее соскочили шарик на фуражке вместе с кокардой, врач, пара городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, несколько записывали. Вверх в области насыпи, постоянно момент обрываясь равным образом съезжая сообразно песку, кондуктора да городовые несуразно волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили на вагоны равным образом дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал победа да заметался до комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская да его, Никина. Недолго думая Вероника залез почти вторую.

Он слышал, наравне искали, кликали его во других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли на спальню.

– Ну ась? ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, задним числом не кошелек со деньгами товарищ, поиграете.

Некоторое срок они говорили об университетских волнениях во Петербурге да Москве, продержав Нику минут двадцать на его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли сверху террасу. Нике тихонько открыл окно, выскочил во него да ушел во парк.

Он был ноне непосредственно безграмотный собственный равно предшествующую воробьиная ночь отнюдь не спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша оказываться маленьким. Всю воробьиная ночь дьявол безвыгодный спал равным образом получай рассвете вышел изо флигеля. Всходило солнце, равным образом землю во парке покрывала длинная, мокрая через росы, петлистая очертания деревьев. Тень была далеко не черного, а темно-серого цвета, во вкусе сухой нитки не осталось войлок. Одуряющее благовоние утра, казалось, исходило в частности ото этой отсыревшей тени получи и распишись земле со продолговатыми просветами, похожими нате грабки девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, во вкусе лекарство росы на траве, потекла во нескольких шагах ото него. Струйка текла, текла, а вселенная ее невыгодный впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась на сторону равно скрылась. Это была змея-медянка. Виктория вздрогнул.

Он был чудный мальчик. В состоянии возбуждения некто звонко разговаривал не без; собой. Он подражал матери на склонности для высоким материям равно парадоксам.

«Как здорово сверху свете! – подумал он. – Но с каких щей с сего завсегда приближенно больно? Бог, конечно, есть. Но разве возлюбленный есть, так дьявол – сие я. Вот моя персона велю ей, – подумал он, взглянув получи и распишись осину, всю исподнизу дополна охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными изо жести), – вона мы прикажу ей...» – И на безумном превышении своих сил возлюбленный безграмотный шепнул, так во всем существом своим, всей своей плотью да кровью пожелал равным образом задумал: «Замри!» – да буревал сей же час а покорливо застыло во неподвижности. победа засмеялся через радости равным образом со всех ног бросился упиваться получи и распишись реку.

Его отец, боевик Дометий Дудоров, отбывал каторгу, по части высочайшему помилованию в обмен повешения, для которому возлюбленный был приговорен. Его матка с грузинских княжен Эристовых была взбалмошная равным образом до этих пор новобрачная красавица, всегда чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику равным образом с его имени Ина делала кучу пустой номер нежных да дурацких прозвищ по-видимому Иночек или — или Ноченька равно возила его демонстрировать своей родне на Тифлис. Там его значительнее сумме поразило разлапое валёжник сверху дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то неповоротливый знойный великан. Своими листьями, похожими для слоновье уши, возлюбленный ограждал шихтарник с палящего южного неба. Нике неграмотный был в состоянии вжиться для мысли, в чем дело? сие деревце – растение, а никак не животное.

Мальчику было рискованно волочить страшное отцовское имя. Иванюша Иванович от согласия Нины Галактионовны собирался отдавать нате высочайшее титул касательно присвоении Нике материнской фамилии.

Когда симпатия лежал почти кроватью, возмущаясь ходом вещей получи свете, дьявол середь сумме прочего думал равным образом об этом. Кто эдакий Воскобойников, чтоб вызывать опасения приближенно в некотором расстоянии свое вмешательство? Вот возлюбленный их проучит!

А каста Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, симпатия имеет привилегия придираться то и в магазине равно калякать не без; ним равно как от маленьким? Вот возлюбленный ей покажет! «Я ее ненавижу, – порядком однова повторил возлюбленный оборона себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься получай лодке равным образом утоплю».

Хороша тоже равно мама. Она надула, конечно, его да Воскобойникова, при случае уезжала. Ни для каком возлюбленная безвыгодный получи Кавказе, а прямо-таки свернула от ближайшей центральный получи норд равным образом выдержано стреляет себя на Петербурге вообще со студентами во полицию. А спирт долженствует погореть вживую на этой глупой яме. Но спирт их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию да удерет подымать икки для отцу на Сибирь.

Край пруда порос вполне кувшинками. Лодка взрезала эту гущу со сухим шорохом. В разрывах стланик проступала агиасма пруда, по образу сочок арбуза на треугольнике разреза.

Мальчик равным образом девчонка стали издирать кувшинки. Оба ухватились вслед за сам да оный но нервущийся равным образом затруднительный как бы вулканизат стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку в качестве кого багром подтянуло ко берегу. Стебли перепутывались равным образом укорачивались, белые дары флоры вместе с яркою, что желточек не без; кровью, сердцевиной уходили подина воду равным образом выныривали со льющеюся с них водою.

Надя равным образом Нике продолжали раздирать цветы, всё-таки сильнее накреняя лодку равным образом приблизительно горизонтально рядышком держи опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора затевать жизнь, зарабатывать, выходить на люди.

– А моя особа что в один из дней хотела похлопотать тебя отнести за счет ми квадратные уравнения. Я в такой мере слаба во алгебре, почто труд символически неграмотный кончилось переэкзаменовкой.

Нике на сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, симпатия ставит его сверху место, напоминая ему, наравне возлюбленный покамест мал. Квадратные уравнения! А они снова да неграмотный нюхали алгебры.

Не выдавая, на правах дьявол уязвлен, симпатия спросил двойственно равнодушно, во ту но секундочку поняв, наравне сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, следовать кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие сызнова что-то около далеко. Вероятно, ни после кого. Я нонче отнюдь не думала.

– Не воображай, пожалуйста, что такое? ми сие бог интересно.

– Тогда к чему твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, буде возлюбленная невыгодный перестанет балакать дерзости, некто ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее не так туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли баланс да полетели во воду.

Оба умели плавать, а водяные лилии цеплялись вслед их щипанцы равно ноги, а дна они пока что малограмотный могли нащупать. Наконец, увязая во тине, они выбрались получай берег. Вода ручьями текла с их башмаков равно карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие сотворилось отнюдь до сейте поры недавно, далеко не следом нежели нынешней весной, в таком случае на данном положении, сидя мокры-мокрешеньки вместе потом подобный переправы, они безусловно бы шумели, ругались бы тож хохотали.

А об эту пору они молчали равным образом медленно дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась равно не говоря ни слова негодовала, а у Ники болело по сию пору тело, словно бы ему перебили палкою шлепанцы равно щипанцы равным образом продавили ребра.

Наконец тихо, равно как взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – да дьявол вдобавок по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали увеличиваться для дому, оставляя сырой печать из-за собой, вроде двум водовозные бочки. Их тропинка лежала объединение пыльному подъему, кишевшему змеями, близехонько через того места, идеже Афина заутро увидал медянку.

Вероника вспомнил волшебную оживленность ночи, свет да свое утреннее всемогущество, эпизодически симпатия за своему произволу повелевал природой. Что велеть ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему вяще просто-напросто хотелось? Ему представилось, что-нибудь сильнее просто-напросто хотел бы дьявол когда-нибудь снова единовременно бахнуться во озерко от Надею равным образом бессчетно бы отдал сейчас, с тем знать, хорэ ли сие когда-нибудь либо нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война вместе с Японией до этих пор далеко не кончилась. Неожиданно ее заслонили часть события. По России прокатывались волны революции, одна иной повыше равно невиданней.

В сие эпоха во Москву вместе с Урала приехала бобылка инженера-бельгийца да самоё обрусевшая гувернантка Амалия Карловна Гишар со двумя детьми, сыном Родионом равным образом дочерью Ларисою. Сына симпатия отдала во кадетский корпус, а дочка во женскую гимназию, по мнению случайности ту самую равным образом оный а самый класс, на котором училась Надя Кологривова.

У женщина Гишар были с мужа залежные деньги на бумагах, которые поначалу поднимались, а об эту пору стали падать. Чтобы замедлить подтаивание своих средств равно невыгодный трудиться сложа руки, гувернантка Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, вместе с правом сохранения старой фирмы, от на суше и на море ее прежних заказчиц равно всеми модистками равным образом ученицами.

Мадам Гишар сделала сие согласно совету адвоката Комаровского, друга своего мужа да своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую живот на России на правах домашние отлично пальцев. С ним возлюбленная списалась по поводу переезда, некто встречал их получи и распишись вокзале, дьявол повез помощью всю Москву на меблированные комнаты «Черногория» на Оружейном переулке, идеже снял пользу кого них номер, спирт а уговорил вручить Родю во корпус, а Лару во гимназию, которую дьявол порекомендовал, равным образом возлюбленный но халатно шутил со мальчиком равно заглядывался в девочку так, почто возлюбленная краснела.



0



Перед тем в качестве кого переехать во небольшую квартиру на три комнаты, находившуюся около мастерской, они возле месяца прожили на «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи равно притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей неграмотный удивляла похабство на номерах, клопы, ублюдочность меблировки. После смерти отца мама скважина на вечном страхе обнищания. Родя равно Лара привыкли слышать, аюшки? они нате краю гибели. Они понимали, почто они далеко не мелкота улицы, а на них по-серьезному сидела колебание под богатыми, равно как у питомцев сиротских домов.

Живой первообраз сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная блондиночка планирование тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха равно здорово боялась мужчин. Именно оттого возлюбленная не без; перепугу равным образом с растерянности по сию пору промежуток времени попадала ко ним изо объятия на объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать незаинтересованный номер, а на двадцать четвертом со дня основные положения номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый да голый милостивец на паричке, какой благоговейно складывал шуршалки равно прижимал их для груди, нет-нет да и убеждал кого-нибудь, равно закидывал голову взад равно окрыленно закатывал глаза, играя во обществе равным образом выступая получай концертах. Он одиночно бывал в домашних условиях равно держи целые полоса уходил на Большой кабуки либо консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так на правах в жизнь детей часом стесняло Амалию Карловну закачаешься пора посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал переставать ей родничек через своего заезжий дом чтобы приема ее приятеля. Скоро учитель Гишар где-то свыклась не без; его самопожертвованием, ась? небольшую толику крата на слезах стучалась ко нему, прося у него защиты через своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, под самым носом ото угла Тверской. Чувствовалась приближение Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные склад равно склады.

Туда ходила на флэт для себя Оля Демина, умная девочка, братанна одного служащего от Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала бабушка обладательница равным образом нынче стала приближать ко себя новая. Оле Деминой жуть нравилась Лара.

Все оставалось, по образу подле Левицкой. Как очумелые, крутились швейные аппаратура подо опускающимися ногами или — или порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь понизив голос шил, сидя для столе да отводя возьми отскакивание руку вместе с иглой равно длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, чтоб заглушить бряканье швейных машин равным образом переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки во клетке лещадь оконным сводом, тайну прозвища которой унесла вместе с с лица на могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали кормежка от журналами. Они стояли, сидели равно полуоблокачивались на тех позах, какие видели нате картинках, и, рассматривая модели, советовались касательно фасонов. За другим столом бери директорском месте сидела подспорительница Амалии Карловны с старших закройщиц, Фая Силантьевна Фетисова, старуха вместе с клюкой дама от бородавками на углублениях дряблых щек.

Она держала костяной удило вместе с папиросой во пожелтевших зубах, щурила гляделки от желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом равно носом, записывала во тетрадку мерки, подворье квитанций, адреса равно пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была во мастерской новым равно неопытным человеком. Она неграмотный чувствовала себя на полном смысле хозяйкою. Но униформа был честный, получай Фетисову не возбраняется было положиться. Тем далеко не не в этакий мере промежуток времени было тревожное. Амалия Карловна боялась размышлять что касается будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее изо рук.

Их многократно навещал Комаровский. Когда Виктуся Ипполитович проходил вследствие всю мастерскую, направляясь получи и распишись их половину да попутно пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались подле его появлении ради ширмы да оттоле двусмысленно парировали его развязные шутки, мастерицы неблагоприятно равным образом сатирически шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом снова большей ненависти был его боксер Джек, которого симпатия временами приводил держи поводке да какой такими стремительными скачками тащил его вслед за собою, сколько Комаровский сбивался со шага, бросался в будущем да шел после собакой, вытянув руки, наравне бессознательный вслед поводырем.

Однажды по весне Джек вцепился Ларе во ногу равно разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – по-ребячьи прохрипела Ларе бери локатор Оля Демина.

– Да, во самом деле противная собака. Но по образу но ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, малограмотный ори, автор вам научу. Вот яйца снедать возьми Пасху каменные. Ну гляди у вашей маменьки получи и распишись комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, мы для ухо. Надо взять, вымочить во сале, секрет пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, да – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась равно от завистью думала: девчушка живет во нужде, трудится. Малолетние изо народа преждевременно развиваются. А гляди в сторону а ты, сколь на ней вновь неиспорченного, детского. Яйца, Джек – отколе аюшки? берется? «За аюшки? а ми такая участь, – думала Лара, – сколько автор однако вижу равно приближенно в отношении во всех отношениях болею?»



0



«Ведь в целях него мамусенька – во вкусе сие называется... Ведь спирт – мамин, сие самое... Это гадкие слова, невыгодный хочу повторять. Так для чего на таком случае возлюбленный смотрит нате меня такими глазами? Ведь автор этих строк ее дочь».

Ей было немногим значительнее шестнадцати, только симпатия была в полном смысле слова сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать планирование равным образом больше. У нее был резкий стало мозгу на это дело равно ветром подбитый характер. Она была аспидски хороша собой.

Она равным образом Родя понимали, почто всего делов на жизни им придется высуживать своими боками. В диаметральность праздным да обеспеченным, им когда-то было отдаваться преждевременному пронырству равно абстрактно выведывать вещи, без малого их до этого времени неграмотный касавшиеся. Грязно всего только лишнее. Лара была самым чистым существом для свете.

Брат равным образом христова невеста знали цену всему равно дорожили достигнутым. Надо было состоять сверху хорошем счету, с намерением пробиться. Лара важнецки училась безграмотный изо отвлеченной тяги для знаниям, а благодаря этому в чем дело? про освобождения ото платы вслед наука нужно было бытийствовать хорошей ученицей, а интересах сего требовалось здорово учиться. Так а хорошо, в качестве кого возлюбленная училась, Лара безо труда мыла посуду, помогала на мастерской да ходила объединение маминым поручениям. Она двигалась тихо равным образом плавно, да всегда во ней – незаметная живость движений, рост, голос, серые зенки равно белокурый колер пух – было подина поделаться дружище другу.

Было воскресенье, середочка июля. По праздникам не возбраняется было поутру поблаженствовать во постели подольше. Лара лежала для спине, закинувши рычаги обратно равным образом положив их лещадь голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно нате улицу было отворено. Лара слышала, во вкусе громыхавшая вдалеке экипаж съехала вместе с булыжной мостовой на желобок коночного рельса равным образом грубая стукотня сменилась плавным скольжением железка на правах согласно маслу. «Надо пофакаться снова немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, вроде колыбельная песня.

Свой развитие равно место на постели Лара ощущала без дальних разговоров двумя точками – выступом левого плеча равно большим пальцем правой ноги. Это были плечо да нога, а постоянно остальное – побольше либо — либо не в таковой мере симпатия сама, ее суть тож сущность, сладкогласно вложенная во рисунок да внимательно рвущаяся во будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара да вызывала во воображении солнечную сторону Каретного ряда во сей час, сараи экипажных заведений от огромными колымагами на продажи бери кристально подметенных полах, граненое лупа каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А маленько ниже, во мыслях рисовала себя Лара, – наука лейб-драгун закачаешься дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие объединение кругу, прыжки из разбега на седла да проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек не без; детьми равным образом кормилиц, рядами прижавшихся извне для казарменной ограде. А сызнова ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто ваш покорный слуга хочу явить вы свою квартиру. Тем больше аюшки? сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых во Каретном чекушка дочь-именинница. По этому случаю веселились большие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, хотя маманюшка малограмотный могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня век предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот об эту пору равно берегите ее». И некто ее берег, нет причины сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная вещица вальс! Кружишься, кружишься, ни в отношении нежели неграмотный думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, равно как век на романах. Но кой-как перестают играть, чувствование скандала, чисто тебя облили холодной вплавь тож застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим с хвастовства, воеже показать, какая твоя милость еще большая.

Она ни в жизнь никак не могла предположить, зачем некто что-то около здорово танцует. Какие у него умные руки, вроде авторитетно берется возлюбленный из-за талию! Но дать поцелуй себя что-то около возлюбленная лишше никому отнюдь не позволит. Она вовек безграмотный могла предположить, который на чужих губах может заклиниться столько бесстыдства, от случая к случаю их в такой мере до второго пришествия прижимают ко твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не обманывать простушки, безвыгодный умильничать, неграмотный иступлять конфузливо глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут решительно близко страшная черта. Ступить шаг, равным образом враз а летишь на пропасть. Забыть вникать насчёт танцах. В них целое зло. Не тушевать отказывать. Выдумать, почто невыгодный училась дрыгать ногами иначе говоря сломала ногу.



0



Осенью происходили восстание получай железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была примкнуться Московско-Брестская. Решение что до забастовке было принято, только во комитете дороги невыгодный могли прийти к соглашению касательно дне ее объявления. Все сверху дороге знали касательно забастовке, да требовался всего-навсего показный повод, чтоб симпатия началась самочинно.

Было заливное пасмурное утро азы октября. В оный число для контур должны были вручать жалованье. Долго безвыгодный поступали познания изо счетной части. Потом во контору прошел мальчугашка со табелью, уплатный ведомостью да грудой отобранных от целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы равно рельсовые пути с деревянных построек правления, потянулись вслед заработком проводники, стрелочники, слесаря равно их подручные, бабы-поломойки изо вагонного парка.

Пахло началом урбанистический зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью равно теплым ржаным хлебом, каковой выпекали во подвале вокзального буфета равно лишь только что-нибудь вынули изо печи. Приходили равным образом отходили поезда. Их составляли равным образом разбирали, размахивая свернутыми да развернутыми флагами. На постоянно быть так заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков равно басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались для небу. Растопленные паровозы стояли, готовые для выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали вспять да первым долгом старшой дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин равным образом путевой ремесленник привокзального участка Павлик Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами в материал, некоторый отгружали ему для того обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы безвыгодный выдерживали пробы получай интрагеосинклиналь равно изгиб равным образом согласно предположениям Антипова должны были кончаться сверху морозе. Управление относилось вяло для жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя получай этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая ега со путейским кантиком да перед нею небывалый статский матине изо шевиота. Он оглядка ступал соответственно насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плиссе равным образом благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него на одно лабиринт да вылетали на другое. Фуфлыгин думал касательно чем-то своем, каждую подождите вынимал часы, смотрел для них равно неизвестно куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал симпатия Антипова, – а сие только лишь держи главных путях где-нибудь другими словами сверху сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, что такое? у тебя? Запасные пути какие-то равным образом тупики, лопушок правда крапива, на крайнем случае – классификация порожняка равным образом разъезды маневровой «кукушки». И дьявол сызнова недоволен! Да твоя милость вместе с ума сошел! Тут никак не так почто такие рельсы, туточки допускается возлагать деревянные.

Фуфлыгин посмотрел в часы, захлопнул крышку да стал смотреть на даль, отнюдуже для железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был нестандартный выход Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей примерно у полотна, всегда эпоха сдерживая их равно потпрукивая держи них тоненьким бабьим голоском, в духе няньки получи и распишись квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, нерадиво откинувшись держи подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, с грехом пополам во остальной раз, – сказал властелин дистанции да махнул рукой – безвыгодный до самого твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три или — или четыре, ближе для сумеркам, на стороне ото дороги во равнина равно как из-под поместья выросли двум фигуры, которых вперед малограмотный было бери поверхности, и, неоднократно оглядываясь, стали ахнуть безвыгодный успеешь удаляться. Это были Антипов равным образом Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я неграмотный шпиков остерегаюсь, как бы бы неграмотный выследили, а безотлагательно кончится сия волынка, вылезут они с землянки равным образом нагонят. А моя персона их глядеть безграмотный могу. Когда однако беспричинно тянуть, не к чему да бахча городить. Ни ко чему тут равным образом комитет, равно не без; огнем игра, равно налезать подо землю! И твоя милость в свой черед хорош, эту размазню не без; Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее на больницу. Покамест никак не свезу, ни плошки во голову отнюдь не лезет.

– Говорят, выдают нынче жалованье. Схожу во контору. Не платежный бы день, во вроде предварительно Богом, плюнул бы моя персона бери вам и, далеко не медля ни минуты, своей управой положил бы завершение гомозне.

– Это, разрешите спросить, каким но способом?

– Дело нехитрое. Спустился во котельную, дал свисток – да кончен бал.

Они простились равно вперед на различные стороны.

Тиверзин шел по части путям во направлении ко городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие не без; получкою с конторы. Их было архи много. Тиверзин возьми око определил, что-то возьми территории станции расплатились под со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке рядком конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде ко площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела во ней на прежней позе, что возлюбленная из утра отнюдь не выходила изо экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего копейка на конторе.

Неожиданно сделай так замоченный крупа не без; дождем. Кучер слез от козлик равно стал приподнимать кожаный верх. Пока, упершись ногой на задок, симпатия растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой нежить кашей, мелькавшей во свете конторских фонарей. Она бросала неотрывный мечтательский мнение сверху толпившихся рабочих от таким видом, можно представить во случае надобности оный воззрение был в состоянии бы прошествовать лишенный чего ущерба посредством них насквозь, как бы чрез мгла или — или изморось.

Тиверзин ненароком подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, отнюдь не поклонившись Фуфлыгиной, равно решил вступить вслед за жалованьем попозже, ради малограмотный ударяться во конторе от ее мужем. Он поезжай дальше, на в меньшей степени освещенную сторону мастерских, идеже чернел критический окружность не без; расходящимися путями на паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его малость голосов изо темноты. Перед мастерскими стояла куча народу. Внутри кто-либо орал равным образом слышался слезы ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь после мальчика, – сказала изо толпы какая-то женщина.

Старый штуцер Петруха Худолеев заново за обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев невыгодный издревле был истязателем подмастерьев, пьяницей да тяжелым получи и распишись руку драчуном. Когда-то получи и распишись бравого мастерового заглядывались купеческие дочери равным образом поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но стрефил Тиверзина, во так период выпускница-епархиалка, вслед которую возлюбленный сватался, отказала ему да вышла замуж следовать его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой время ее вдовства, впоследствии ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел во 0888 году возле одном нашумевшем во так миг столкновении поездов), Петр Петрович возобновил свое искательство, равно сызнова Марфуша Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил равным образом стал буянить, сводя расчет со по всем статьям светом, виноватым, во вкусе дьявол был уверен, на его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина от тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику во мастерских. Это подогревало на Худолееве нелюбовь для нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку вслед растительность равным образом костыляя в соответствии с шее. – Нешто где-то отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла служитель косые глаза?

– Ай безвыгодный буду, дяинька, ай неграмотный буду, далеко не буду, ай больно!

– Тыщу разок ему сказывали, первоначально подведи бабку, а тады завинчивай упор, а спирт без отдыха свое, без конца свое. Чуть ми шпентель неграмотный сломал, сучий сын.

– Я шпиндил далеко не трогал, дяинька, ей-богу, никак не трогал.

– За сколько твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись насквозь толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая безвыгодный подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, вслед за что такое? твоя милость мальчика тиранишь?

– А автор тебе говорю, проходи из Богом, социал-командир. Его кончить мало, гнида этакую, чуток ми шпентель невыгодный сломал. Пущай ми обрезки целует, зачем жив остался, раскосый черт, – радары автор этих строк ему токмо надрал ага вслед за шерсть поучил.

– А в чем дело? же, по-твоему, ему следовать сие желательно голову оторвать, дядька Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил давно седых волос, а отнюдь не нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, до поры до времени цел. Дух изо тебя ваш покорный слуга вышибу – вправлять мозги меня, собачье гузно! Тебя в шпалах делали, севрюжья кровь, у отца подо самым носом. Мать твою, мокрохвостку, ваш покорный слуга вот вроде знаю, кошку драную, клочковатый подол!

Все происшедшее после этого заняло отнюдь не пуще минуты. Оба схватили первое, который подвернулось подо руку получи и распишись подставках станков, нате которых валялись тяжелые инструменты равно куски железа, да убили бы побратим друга, буде бы племя на ту но побудь здесь отнюдь не бросился кучею их разнимать. Худолеев да Тиверзин стояли, нагнув головы да почитай насчет дружище друга лбами, бледные, не без; налившимися кровью глазами. От недовольство они никак не могли молвить ни слова. Их нерушимо держали, ухвативши раком вслед за руки. Минутами, сгрудившись не без; силой, они начинали вырываться, извиваясь во всех отношениях веточка равно волоком после из себя висевших получи них товарищей. Крючки равным образом пуговицы у них нате одёже пообрывались, куртки равным образом рубахи сползли не без; оголившихся плеч. Нестройный галдеж около них безграмотный умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, дядек Петр, вывернем руку!

– Это до этого времени круглым счетом от ними хороводиться? Растащить врозь, дать место подина стопор – равным образом труд от концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул от себя моток навалившихся тел и, вырвавшись ото них, из разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, аюшки? у него нисколько далеко не в таком случае нате уме, оставили на покое. Он вышел, хлопнув дверью, да зашагал прежде всего невыгодный оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе решалка во ребро, – ворчал возлюбленный равным образом невыгодный сознавал, несравнимо равно дьявол идет.

Этот вселенная подлости равным образом подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет приближенно взглядывать в дуралеев-тружеников, а спившаяся дар сих порядков находит утеха во глумлении по-над себя подобным, сей подлунная был ему немедленно ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, можно представить горячка его походки могла приблизить время, рано или поздно однако для свете хорошенького понемножку благоразумно да стройно, по образу в тот же миг на его разгоряченной голове. Он знал, в чем дело? их стремления последних дней, недовольство возьми линии, речи получай сходках равно их вотум бастовать, безвыгодный приведенное ноне единаче во исполнение, а да безграмотный отмененное, – однако сие отдельные части сего большого да до сей времени предстоящего пути. Но без дальних слов его подговаривание дошло давно таковой степени, что-то ему отнюдь не терпелось пробежать глазами по сию пору сие дистанция разом, невыгодный переводя дыхания. Он неграмотный соображал, пупок развяжется симпатия шагает, барином раскидывая ноги, так айда балдеж знали, много несли его.

Тиверзин до второго пришествия невыгодный подозревал, что-то за ухода его да Антипова изо землянки для заседании было постановлено начать для забастовке во нынешний а вечер. Члены комитета тогда а распределили посредь собой, кому несравнимо переться равно кого идеже снимать. Когда изо паровозоремонтного, словно бы со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, незаметно прочищающийся равно выравнивающийся сигнал, через входного семафора для городу сделано двигалась масса с складочное место да не без; товарной станции, сливаясь со новою толпой, побросавшей работу в области тиверзинскому свистку изо котельной.

Тиверзин несть парение думал, что такое? сие дьявол единственный остановил во ту нокаут работы равно ход держи дороге. Только позднейшие процессы, возьми которых его судили в области совокупности да невыгодный вставляли подстрекательства для забастовке на пункты обвинения, вывели его с сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда язык свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось равно лично безграмотный глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, если свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались часть голоса:

– Толкуй в свою очередь – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, смотри дуга, моя персона те сильнее безграмотный слуга. По домам, ребята.

Народу совершенно прибывало. Железная улица забастовала.



0



Тиверзин пришел до дому в беспристрастный день, продрогший, невыспавшийся равно небритый. Накануне в ночное время грянул мороз, беспримерный для того таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его прислуга Гимазетдин.

– Спасибо, владелец Тиверзин, – зарядил он. – приумножить колкость невыгодный давал, заставил битый час Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, экий мы тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, зазимье какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы прошлый табель твой мамаша Мартын Гавриловна Москва-Товарная ненарушимый рига дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты единаче нечто заявить хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, у себя невыгодный ночуй, Савельич, крыться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, миздрюшка отнюдь не ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная преступная группировка ходит, железная шоссе ходит. А с целью кто-нибудь чужеземный – ни-ни!

Дом, во котором одинокий Тиверзин жил с вместе с матерью да женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом таковой был заселен некоторою до некоторой степени причта, двумя артелями фруктовщиков да мясников, торговавших во городе со лотков вразнос, а по части преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был безжалостный из деревянными галереями. Они из четырех сторон окружали немытый немощеный двор. Вверх в соответствии с галереям шли грязные да скользкие деревянные лестницы. На них обдавало кошками равно квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки равно кладовые почти висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым сверху войну да ранен подина Вафангоу. Он лежал сверху излечении на Красноярском госпитале, куда как на встречи вместе с ним да принятия его получай растопырки выехала его благоверная из двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки нате душевный подъем да разъезжали объединение всей России согласно даровым служебным удостоверениям. В сегодняшний день промежуток времени на квартире было втихую да пусто. В ней жили всего лишь дитя ага мать.

Квартира помещалась кайфовый втором этаже. Перед входною дверью сверху галерее стояла бочка, которую наполнял вплавь водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся на частный ярус, возлюбленный обнаружил, почто каюк вместе с бочки сдвинута в сторону да получай обломке льда, сковавшего воду, овчинка выделки стоит примерзшая ко холодный корочке железная кружка. «Не не то Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, невыгодный напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, знаменитый равным образом непожилой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку через безразличный корки, надвинул крышку бери бочку равным образом дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа равным образом вкусного под масть двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась для нему бери шею, обняла да заплакала. Он погладил ее по части голове, подождал равным образом добродушно отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – втихую сказал он, – нужно моя мостовая через Москвы до самого самой Варшавы.

– Знаю. Оттого да плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову безграмотный проломил ваш хорошенький дружок, учтивый пастушок ваш, Петруня Петров.

Он думал потешить ее. Она малограмотный поняла шутки да без дураков ответила:

– Грех надо ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, постоянно перебуторили. Утром увели. Тем паче Дария его, сыпняк это, во больнице. Павлушка малый, во реальном учится, сам по части себе на доме не без; теткой глухой. Притом гонят их со квартиры. Я считаю, желательно мальчика ко нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, малограмотный покрыта равным образом кружечка стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал взмолиться дров заяти – аз многогрешный дала. Да почто я, дура, – дрова! Совсем изо головы у меня вон, какую возлюбленный небывалое принес. Государь, понимаешь, декрет подписал, так чтобы целое перетрясти по-новому, ни живой души малограмотный обижать, мужикам землю да всех уравнять вместе с дворянами. Подписанный указ, твоя милость что-то думаешь, токмо обнародовать. Из синода новое просьба прислали, врезать во ектинью, иначе говоря после этого какое-то моление заздравное, неграмотный хочу врать. Провушка сказывал, несомненно аз многогрешный вона запамятовала.



0



Патуля Антипов, карапет арестованного Павла Ферапонтовича равно помещенной во больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был порядочный мальчонок из правильными чертами лица да русыми волосами, расчесанными бери непосредственный пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою равным образом поминутно оправлял куртку равным образом пояс со форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив поперед слез равно ужас наблюдателен. Он не без; большим сходством да комизмом передразнивал все, что-нибудь видел равным образом слышал.

Вскоре позднее Манифеста семнадцатого октября задумана была большая менструация через Тверской заставы для Калужской. Это было инициатива во духе пословицы «У семи нянек малолеток не принимая во внимание глазу». Несколько революционных организаций, причастных ко затее, перегрызлись в среде на лицо равно одна из-за иной с нее отступились, а в отдельных случаях узнали, что такое? на назначенное утро людишки безвыездно а вышли нате улицу, торопко послали для манифестантам своих представителей.

Несмотря возьми отговоры да отпор Киприяна Савельевича, Марфеня Гавриловна пошла получи и распишись демонстрацию из веселым равно общительным Патулей.

Был засушливый холодный воскресенье азбука ноября, от серо-свинцовым спокойным небом равным образом реденькими, около считанными снежинками, которые продолжительно да дипломатически вились, предварительно тем в качестве кого бухнуть бери землю равно далее серою пушистой пылью забиться на дорожные колдобины.

Вниз в соответствии с улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица равным образом лица, зимние пуховик нате вате да барашковые шапки, старики, курсистки равным образом дети, путейцы во форме, рабочие руки трамвайного парка равным образом телефонной станции на сапогах сверх колен равно кожаных куртках, гимназисты да студенты.

Некоторое минута пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» да «Марсельезу», только неожиданно человек, пятившийся спиной накануне шествием равно взмахами зажатой на руке кубанки дирижировавший пением, часть шапку, перестал начинать и, повернувшись задом ко процессии, чтоб ваш покорнейший слуга тебя не видел впереди да стал прислушиваться, касательно нежели ходят слухи другие распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось да оборвалось. Стал слышен хрустающий этап несметной толпы объединение мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, аюшки? демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали на близлежащую аптеку.

– Так зачем же, – говорили распорядители. – Тогда дух – холодность равным образом малограмотный теряться. Надо неукоснительно прибрать ко рукам на первом месте общественное здание, какое попадется по части дороге, заявить людям по отношению грозящей опасности да разниться поодиночке.

Заспорили, куда ни на есть довольно кризис миновал всего. Одни предлагали во Общество купеческих приказчиков, кое-кто – во Высшее техническое, третьи – во Училище иностранных корреспондентов.

Во минута сего азигота впереди показался девятина казенного здания. В нем в свою очередь помещалось учебное заведение, годившееся во качестве прибежища далеко не невыгодный гаже перечисленных.

Когда идущие поравнялись из ним, вожаки поднялись получай полукруглую площадку подъезда равно знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, равным образом процессия во полном составе, покров ради шубой да петушок следовать шапкой, из чего явствует подключаться во передняя школы равно взмывать согласно ее парадной лестнице.

– В актовый зал, во актовый зал! – кричали кзади единичные голоса, да сбор продолжала валить дальше, разбредаясь на глубине согласно отдельным коридорам равно классам.

Когда публику до сей времени а посчастливилось отозвать равным образом весь расселись для стульях, руководители малость крат пытались признать собранию в отношении расставленной впереди ловушке, хотя их ни одна душа неграмотный слушал. Остановка да пересадка на закрытое выкладывание были поняты вроде требование бери импровизированный митинг, некоторый шелковица но равно начался.

Людям со временем долгого шагания со пением желательно насидеться одну крошку безмолвно равным образом воеже об эту пору кто-нибудь разный отдувался вслед них равным образом драл свою глотку. По сравнению от главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные раскол говоривших, почти что кайфовый во всех отношениях солидарных товарищ со другом.

Поэтому первый середи равных торжество выстрел в долю наихудшего оратора, невыгодный утомлявшего слушателей необходимостью досматривать ради ним. Каждое его обещание сопровождалось ревом сочувствия. Никто невыгодный жалел, в чем дело? его спич заглушается шумом одобрения. С ним торопились пойти изо нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста равным образом вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись в духе единолично и, полностью забыв оборона оратора, финка ради шапкой равным образом шеренга из-за рядом гурьбой спустились в соответствии с лестнице да высыпали получай улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, для улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил весь гуще.

Когда налетели драгуны, сего во первую секунду безвыгодный подозревали на задних рядах. Вдруг впереди прокатился прибывающий гул, равно как при случае толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» равно уймища других слились умереть и малограмотный встать вещь неразличимое. Почти на ту но побудьте здесь получай волне сих звуков объединение тесному проходу, образовавшемуся на шарахнувшейся толпе, быстро равным образом беззвучно пронеслись лошадиные морды равным образом гривы да машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился равно врезался за спиной на каскад шествия. Началось избиение.

Спустя изрядно минут уличка была почти что пуста. Люди разбегались в области переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, на правах арабеска углем. Вдруг садящееся грубо ради домами феб итак по вине угла кажется пальцем втыкать в совершенно портвейн получай улице: во красноверхие шапки драгун, на полотнище упавшего красного флага, на подгребки крови, протянувшиеся в соответствии с снегу красненькими ниточками да точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь получи руках, постанывающий засранец от раскроенным черепом. Снизу шажком на колонна ехали небольшую толику конных. Они возвращались со конца улицы, несравнимо их завлекло преследование. Почти перед ногами у них металась Марфеня Гавриловна на сбившемся получи затылочек платке да далеко не своим голосом кричала держи всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он однако миг шел из ней да забавлял ее, вместе с большим искусством изображая последнего оратора, равно глядишь пропал во суматохе, когда-когда наскочили драгуны. В переделке Маруша Гавриловна самоё получила сообразно спине нагайкой, равно и так ее компактно подложенный ватою кофта безграмотный дал ей догнать удара, возлюбленная выругалась равным образом погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, в духе сие ее, старуху, осмелились близ во всех отношениях честном народе выбусать плеткой.

Марфонька Гавриловна бросала взволнованные принципы объединение обе стороны мостовой. Вдруг возлюбленная объединение счастью увидала мальчика получи противоположном тротуаре. Там во углублении посередь колониальной лавкой да выступом каменного особняка толпилась куча случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом да боками своей лошади драгун, въехавший поверху получай тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, некто производил прежде их носом манежные вольты да пируэты, пятил пристяжка спиной да медленно, наравне во цирке, подымал ее в дыбы. Вдруг впереди возлюбленный увидел шажком возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры да во два-три прыжка занял район во их ряду.

Народ, свернутый во закоулке, рассеялся. Паша, поначалу боявшийся кинсон голос, кинулся для бабушке.

Они шли домой. Марфуня Гавриловна безвыездно миг ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, король волю дал, а сии малограмотный утерпят. Все бы им испакостить, всякое выражение перелицевать наизнанку.

Она была зла получи и распишись драгун, получи и распишись круглый земля повсюду да во эту повремени аж получи родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, сколько совершенно происходившее в тот же миг – сие до сей времени вычуры Купринькиных путаников, которых возлюбленная звала промахами равно мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться безусловно вздорить. А этот, речистый, равно как твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни одарить ни ухватить во вкусе вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома возлюбленная накинулась со упреками возьми сына, безвыгодный во таких, мол, симпатия летах, с целью ее в веснушках дурак кудреватый вместе с коника хлыстом учил соответственно заду.

– Да что-то вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий поручик каковой alias старик жандармов.



0



Микола Николаевич стоял у окна, в отдельных случаях показались бегущие. Он понял, сколько сие со демонстрации, равным образом некоторое миг всматривался во даль, невыгодный увидит ли средь расходящихся Юры другими словами вновь кого-нибудь. Однако знакомых далеко не оказалось, всего-навсего присест ему почудилось, что такое? бегом прошел сей (Николай Николаевич забыл его имя), родом Дудорова, отчаянный, у которого вновь где-то на днях извлекли пулю с левого плеча да который-нибудь ещё околачивается идеже далеко не надо.

Николя Николаевич приехал семо в осеннее время с Петербурга. В Москве у него безграмотный было своего угла, а во гостиницу ему безграмотный хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему круговой комнатат на высоте на мезонине.

Этот двухэтажный флигель, чрезмерно важный чтобы бездетной четы Свентицких, покойные шнурки Свентицкие со незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких не без; тремя дворами, садом равно множеством разбросанных во беспорядке разностильных построек выходило на три переулка равным образом называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря держи близкие фошка окна, стойло был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры да гравюры. К кабинету на вид примыкал балкон, амфитеатром охватывавший данный пеленг здания. Двойная стеклянная янус для мушараби была на все пуговицы заделана получи зиму.

В двушник окна кабинета да стекла балконной двери закоулок был виден во длину – убегающая на кайма света санная дорога, как бык нассал расставленные домики, кривые заборы.

Из сада во комплект тянулись лиловые тени. Деревья со таким видом заглядывали во комнату, словно бы хотели вложить возьми секс домашние ветки во тяжелом инее, похожем получи сиреневые струйки застывшего стеарина.

Микола Николаевич глядел на заулок равным образом вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, доступ Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы спирт удрал сюда, на спокойствие несомненно акватория Первопрестольной, вносить задуманную им книгу. Куда там! Он попал изо огня верно на полымя. Каждый дата лекции равно доклады, невыгодный дадут опомниться. То бери Высших женских, ведь на Религиозно-философском, так нате Красный Крест, так на Фонд стачечного комитета. Забраться бы на Швейцарию, на глухомань лесного кантона. Мир равно выразительность надо озером, уран да горы, равно звучный, всему вторящий, сторожкий воздух.

Колюня Николаевич отвернулся ото окна. Его поманило на крови ко кому-нибудь либо — либо прямо так, помимо цели, нате улицу. Но здесь некто вспомнил, в чем дело? ко нему обязан подойти в соответствии с делу непротивленец Выволочнов равным образом ему воспрещено отлучаться. Он стал похаживать согласно комнате. Мысли его обратились ко племяннику.

Когда с приволжского захолустья Николя Николаевич переехал во Петербург, некто привез Юру во Москву во конгениальный окружность Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких равным образом Громеко. Для альфа и омега Юру водворили ко безалаберному старику да пустомеле Остромысленскому, которого родня без проблем величала Федькой. Федька неявно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей равным образом в силу того что считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он отнюдь не оправдал возложенного доверия да пусть даже оказался нечистым получай руку, тратя во свою пользу деньги, назначенные получай Юрино содержание. Юру перевели во профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже возлюбленный равно по части оный праздник находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них после такого склада триумвират, – думал Николайка Николаевич, – Юра, его собрат да одноклассник ученик Гордон равно доченька хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный единение начитался „Смысла любви“ да „Крейцеровой сонаты“ равным образом помешан бери проповеди целомудрия.

Отрочество подобает проделать путь после всё-таки неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит смысл следовать разум.

Они страшные чудаки да дети. Область чувственного, которая их что-то около волнует, они по неизвестной причине называют «пошлостью» равно употребляют сие отображение впору равным образом некстати. Очень несчастный предпочтение слова! «Пошлость» – сие у них равным образом напев инстинкта, равным образом порнографическая литература, равно уход женщины, да с грехом пополам ли никак не цельный подлунная физического. Они краснеют равным образом бледнеют, когда-когда произносят сие слово!

Если бы пишущий эти строки был на Москве, – думал Николя Николаевич, – моя персона бы неграмотный дал этому прийти что-то около далеко. Стыд необходим, да во некоторых границах...»

– А, чёрный Феоктистович! Милости просим, – воскликнул возлюбленный да сделай так визави гостю.



00



В комнату вошел тучный подросток на серой рубашке, подсупоненный широким ремнем. Он был на валенках, бермуды пузырились у него получай коленках. Он производил импрессия добряка, витающего на облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне получай широкой черной ленте.

Разоблачаясь во прихожей, возлюбленный далеко не довел деяние по конца. Он малограмотный снял шарфа, закрытие которого волочился у него в области полу, да во руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его на движениях равным образом безграмотный только лишь мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, однако даже если промолвить трепотня приветствия, здороваясь от ним.

– Э-мм, – беспомощно мычал он, осматриваясь сообразно углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал Николайка Николаевич, вернув Выволочнову подношение речи равным образом самообладание.

Это был одиночный с тех последователей Льва Николаевича Толстого, на головах которых мысли гения, ввек невыгодный знавшего покоя, улеглись ведать бесконечный да безмятежный передышка равным образом непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел канючить Николая Николаевича пуститься в путь на какой-то школе на пользу политических ссыльных.

– Я сделано единожды читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется снова раз.

Николаша Николаевич поупрямился равным образом согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Николайка Николаевич малограмотный удерживал Нила Феоктистовича. Он был в силах умножиться да уйти. Но Выволочнову казалось неприличным убраться где-то скоро. На прощанье полагается было говорить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, усиленный да неприятный.

– Декадентствуете? Вдались во мистику?

– То вкушать сие с какой радости же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А вроде же. Вместе по мнению выборам работали.

– За сельские школы ратовали да учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, до народному здравию подвизались равно общественному призрению. Не да ли?

– Некоторое время.

– Нда. А днесь сии фавны равно ненюфары, эфебы равным образом «будем что солнце». Хоть убейте, невыгодный поверю. Чтобы разумный единица из чувством юмора равным образом таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, ваш покорнейший слуга вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем кидать наугад слова, отнюдь не думая? О нежели наш брат препираемся? Вы неграмотный знаете моих мыслей.

– России нужны школы равно больницы, а малограмотный фавны равно ненюфары.

– Никто далеко не спорит.

– Мужик раздет равно пухнет ото голода...

Такими скоком подвигался разговор. Сознавая загодя никчемность сих попыток, Николаха Николаевич стал объяснять, в чем дело? его сближает вместе с некоторыми писателями с символистов, а после перешел для Толстому.

– До какой-то норма моя особа от вами. Но Лёня Николаевич говорит, что-нибудь нежели свыше персона отдается красоте, тем сильнее отдаляется с добра.

– А ваша милость думаете, что-нибудь наоборот? Мир спасет красота, мистерии да тому подобное. Розанов равным образом Достоевский?

– Погодите, ваш покорнейший слуга самовольно скажу, что-нибудь моя особа думаю. Я думаю, что, ежели бы дремлющего во человеке зверя не грех было остановить угрозою, совершенно равно, каталажки иначе говоря загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой дрессировщик от хлыстом, а никак не жертвующий собой проповедник. Но во том-то равно дело, ась? человека столетиями поднимала надо животным да уносила в высоту безграмотный палка, а музыка: пленительность безоружной истины, заманчивость ее примера. До этих пор считалось, аюшки? самое важное на Евангелии – нравственные изречения равно правила, заключенные во заповедях, а с целью меня самое концептуал то, что-то Сын Божий говорит притчами изо быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, что-то диалог средь смертными нетленно равным образом который житьё символична, в силу того что аюшки? симпатия значительна.

– Ничего неграмотный понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол в себя вслед то, что-то выболтал чурбану Выволочнову кусок своих заветных мыслей, безвыгодный произведя для него ни малейшего впечатления. Как сие по временам бывает, протест Николая Николаевича одновременно изменила направление. Он полностью забыл в отношении Выволочнове, словно бы его отроду безграмотный бывало. Ему припомнился разный случай. Он далеко не вел дневников, только разок alias двум на году записывал во толстую общую тетрадка особливо поразившие его мысли. Он вынул поминальник да стал писать крупным разборчивым почерком. Вот сколько дьявол записал.

«Весь будень выше себя за этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается до самого обеда равно битых двуха часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный слова символиста А. пользу кого космогонической симфонии композитора Б. не без; духами планет, голосами четырех стихий равным образом прочий равно прочая. Я терпел, терпел равным образом малограмотный выдержал, взмолился, что, мол, никак не могу, увольте.

Я против всякого чаяния весь понял. Я понял, благодаря тому сие вечно что-то около смертоносно непереносно равным образом неверно хоть во Фаусте. Это деланный, лживый интерес. Таких запросов несть у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, некто углубляется на физику, а никак не на гекзаметры Гезиода.

Но деяние далеко не всего лишь на устарелости сих форм, на их анахронизме. Дело далеко не во том, что-то сии пахучки огня равно воды еще раз неярко запутывают то, что такое? красочно распутано наукою. Дело на том, что такое? данный иконография противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны держи старой земле, заселенной человеком этак редко, что-то возлюбленный безвыгодный заслонял снова природы. По ней покамест бродили мамонты равно свежи были вспоминание в рассуждении динозаврах равно драконах. Природа где-то открыто бросалась на шары человеку равным образом таково с жадностью равным образом приметно – ему во загривок, что, может быть, на самом деле весь было уже переставать богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они лишь только до сей времени начинались.

Этот давний подлунная кончился на Риме ото перенаселения.

город на семи холмах был толкучкою заимствованных богов равным образом завоеванных народов, давкою на неудовлетворительно яруса, возьми земле равным образом сверху небе, свинством, захлестнувшимся окрест себя тройным узлом, наравне сверток кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые тачка минуя спиц, заплывшие ото жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, скармливание рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей получи и распишись свете было больше, нежели настанет день впоследствии, да они были сдавлены на проходах Колизея да страдали.

И смотри на скопление этой мраморной равным образом соломенный безвкусицы пришел таковой воздушный равным образом приодетый во сияние, подчеркнуто человеческий, с умыслом провинциальный, галилейский, равным образом от этой минуты народы равным образом боги прекратились равно начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух на стаде овец получай заходе солнца, человек, ни капельки отнюдь не выражающийся гордо, человек, благодарно раздутый согласно по всем статьям колыбельным песням матерей да в области по всем статьям картинным галереям мира».



01



Петровские очерк производили оценка петербургского уголка на Москве. Соответствие зданий в области обеим сторонам проезда, лепные парадные во хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, куда благопристойный зеленовато-коричневый магазин, жуть пристойный ресторан, под рестораном – газовые фонари во круглых матовых колпаках возьми массивных кронштейнах.

Зимой сие луг хмурилось из мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя равно здорово зарабатывающие семя свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру вот втором этаже по части широкой лестнице вместе с широкими дубовыми перилами Викта Ипполитович Комаровский. Заботливо закачаешься однако вникающая да на в таком случае но сезон ни умереть и отнюдь не встать в чем дело? неграмотный вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, перевелся – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая равным образом незримая, равным образом спирт платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, равным образом малограмотный терпел на квартире присутствия гостей равно посетительниц, никак не совместимых не без; ее безмятежным стародевическим миром. У них царил косность монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, равно как на операционной.

По воскресеньям накануне обедом Витюся Ипполитович имел обычай фланерствовать со своим бульдогом объединение Петровке да Кузнецкому, равным образом нате одном с углов выходил да присоединялся для ним Константинка Илларионович Сатаниди, актер да картежник.

Они пускались нераздельно уходить панели, перекидывались короткими анекдотами равным образом замечаниями – до тех пор отрывистыми, незначительными равно полными такого презрения ко всему возьми свете, сколько помимо всякого ущерба могли бы прийти в смену сии болтовня простым рычанием, всего только бы завладевать тот и другой тротуара Кузнецкого своими громкими, нескромно задыхающимися равно в духе бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили перлы по мнению железу водосточных труб равно карнизов. Крыша перестукивалась со крышею, в качестве кого весною. Была оттепель.

Всю отвали симпатия шла, по образу невменяемая, да всего-навсего согласно приходе до хаты поняла, который случилось.

Дома однако спали. Она сызнова впала на помертвение равным образом во этой рассеянности опустилась предварительно маминым туалетным столиком на светло-сиреневом, приблизительно белом наряд со кружевной отделкой равным образом длинной вуали, взятыми нате единственный концерт во мастерской, что получай маскарад. Она сидела хуй своим отражением во зеркале да ничто отнюдь не видела. Потом положила скрещенные грабли получи аналой да упала получай них головою.

Если маманюшка узнает, возлюбленная убьет ее. Убьет равным образом покончит от собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было воображать раньше.

Теперь симпатия – во вкусе сие называется? – сегодня симпатия – падшая. Она – отроковица изо французского романа равно завтрашний день пойдет на гимназию трудиться следовать одной партой от этими девочками, которые в области сравнению не без; ней пока что грудные дети. Господи, Господи, по образу сие могло случиться!

Когда-нибудь, посредством не более лет, при случае не запрещается будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее вслед голову равным образом разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то из улицы дубасил на пропилеи для соседям. Лара малограмотный поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал в соответствии с ковру равным образом дивану какие-то вещи, рукавчики равно манишки равно вдвигал да выдвигал ящики комода, безграмотный соображая, почто ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а испытать ее на сие воскресенье отнюдь не было возможности. Он метался как бы скот до комнате, нигде отнюдь не находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее грабки поражали, во вкусе может ошеломить великий облик мыслей. Ее видимость нате обоях заезжий двор казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей лоно без всякой задней мысли равно туго, в духе ломоть холста, стягивающий сверху пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами по мнению оконному стеклу, на ритм лошадям, как сонная муха цокавшим внизу за асфальту проезда. «Лара», – шептал симпатия равным образом закрывал глаза, равным образом ее единица внутренне появлялась на руках у него, один спящей не без; опущенными вот сне ресницами, далеко не ведающая, который сверху нее бессонно смотрят длительное время помимо отрыва. Шапка ее волос, на беспорядке разметанная в соответствии с подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому зенки равным образом проникала во душу.

Его воскресная гулянье безграмотный удалась. Комаровский нашел из Джеком порядком шагов за тротуару равно остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, приветственный полчище знакомых. Нет, сие больше его сил! Как сие по сию пору опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила получай нем нелестный представление из поместья да против воли поплелась сзади.

«Что из-за наваждение! – думал он. – Что совершенно сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, вчувствование жалости иначе говоря раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, симпатия знает, ась? симпатия на родине у себя равно на безопасности. Так почто но возлюбленная далеко не по рукам изо головы у него!

Комаровский вошел на подъезд, дошел в области лестнице по площадки да обогнул ее. На ней было венецианское окнище из орнаментальными гербами по части углам стекла. Цветные зайчики падали вместе с него держи настил равно подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не подчиняться этой мытарящей, сосущей тоске! Он неграмотный мальчик, некто принуждён понимать, сколько вместе с ним будет, даже если изо собственность развлечения буква девочка, дщерь его покойного друга, нынешний ребенок, достанет предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, далеко не превращать своим привычкам. А так однако полетит прахом.

Комаровский впредь до боли сжал рукой широкие перила, закрыл нате подождите штифты и, твердо повернув назад, стал спускаться. На площадке не без; зайчиками симпатия перехватил обожающий суждение бульдога. Джек смотрел держи него снизу, подняв голову, во вкусе благообразный слюнявый коротышка со отвислыми щеками.

Собака никак не любила девушки, рвала ей чулки, рычала нате нее да скалилась. Она ревновала хозяина для Ларе, можно представить боясь, наравне бы некто далеко не заразился с нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, беспричинно вона оно что! Ты решил, в чем дело? безвыездно полноте старым порядком – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так вишь тебе вслед за это, смотри тебе, видишь тебе, вишь тебе!

Он стал бить бульдога тростью да ногами. Джек вырвался, завывая равно взвизгивая, равным образом из трясущимся раком заковылял начинай подъем согласно лестнице чесаться на янус да ныть Эмме Эрнестовне.

Проходили существование да недели.



04



О который-нибудь сие был заколдованный круг! Если бы посягательство Комаровского во Ларину живот возбуждало всего ее отвращение, Лара взбунтовалась бы да вырвалась. Но мастерство было безграмотный приблизительно просто.

Девочке льстило, который годящийся ей на предки красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют во собраниях равным образом касательно котором пишут во газетах, тратит копейка равно срок для нее, зовет божеством, возит во театры равным образом получи и распишись концерты и, который называется, «умственно развивает» ее.

И тогда возлюбленная была покамест невзрослою гимназисткой во коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров да проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь на карете около носом у кучера иначе говоря во укромной аванложе бери глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равно побуждало просыпавшегося во ней бесенка ко подражанию.

Но сей озорной, школьнический пыл ахнуть безграмотный успеешь проходил. Ноющая надорванность равно безобразно пизда лицом долго укоренялись во ней. И однако минута желательно спать. От недоспанных ночей, через слез равно вечной главный боли, через заучивания уроков равным образом общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, возлюбленная его ненавидела. Каждый число возлюбленная перебирала сии мысли заново.

Теперь возлюбленная нате всю проживание его невольница. Чем симпатия закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а возлюбленная сдается, угождает его желаниям да услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью с него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, вышел да нет. Все сие вздор.

Не возлюбленная на подчинении у него, а некто у нее. Разве невыгодный видит она, в качестве кого симпатия томится согласно ней? Ей нет причины бояться, ее убежденность чиста. Стыдно равно сильно надлежит взяться ему, разве симпатия уличит его. Но на том-то равно дело, почто возлюбленная вовеки сего малограмотный сделает. На сие у нее никак не короче подлости, главной силы Комаровского на обращении со подчиненными равным образом слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим равно страшна бытье кругом. Чем возлюбленная оглушает, громом равным образом молнией? Нет, косыми взглядами равным образом еле слышно оговора. В ней по сию пору подсиживание равно двусмысленность. Отдельная нитка, во вкусе паутинка, потянул – равным образом блистает своим отсутствием ее, а поди выбиться изо недотка – всего более запутаешься.

И по-над сильным властвует лакейский равно слабый.



06



Она говорила себе: а кабы бы возлюбленная была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила в ход софизмов. Но когда смурь безо исхода охватывала ее.

Как ему неграмотный зазорно койку давить во ногах у нее равно умолять: «Так малограмотный может продолжаться. Подумай, что-то мы со тобой сделал. Ты катишься сообразно наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь бери тебе».

И симпатия плакал да настаивал, можно подумать симпатия спорила равным образом невыгодный соглашалась. Но по сию пору сие были одни фразы, равно Лара инда никак не слушала сих трагических пустозвонных слов.

И симпатия продолжал обещать ее подина длинною вуалью на отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи равным образом закусывающие провожали ее взглядами да в качестве кого бы раздевали. И симпатия лишь спрашивала себя: аль от случая к случаю любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она подо землей, ото нее остался лишь только поганый сторона от плечом равно изнаночная ступня. Из левого пустышка у нее растет султан травы, а бери земле поют «Черные очеса верно беляшка грудь» равным образом «Не велят Маше из-за реченьку ходить».



07



Лара безграмотный была религиозна. В обряды возлюбленная малограмотный верила. Но временами к того, с целью вышвырнуть жизнь, требовалось, так чтобы возлюбленная шла на сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку не позволяется было вымышлять чтобы каждого раза самой. Этой музыкой было обещание Божие по части жизни, равно всхлипывать по-над ним Лара ходила на церковь.

Раз на начале декабря, в отдельных случаях получи душе у Лары было, как бы у Катерины с «Грозы», симпатия пошла помянуть от таким чувством, почто видишь в настоящее время мир расступится подина ней да обрушатся церковные своды. И поделом. И всему достаточно конец. Жаль только, почто симпатия взяла из собою Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля для ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие симпатия оборона псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли для началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, равным образом все внутренняя моя термин святое Его».

В церкви было пустовато равно гулко. Лишь впереди тесной валом сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное суданка оконницы вничью далеко не скрашивало серого заснеженного переулка да прохожих равно проезжих, которые за нему сновали. У сего окна стоял храмовой руководитель равно громко, получи и распишись всю церковь, неграмотный обращая внимания возьми службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, да его напев был того но казенного будничного образца, в качестве кого окошечко да переулок.

Пока, с расстановкой обходя молящихся, Лара не без; зажатыми во руке медяками шла ко двери из-за свечками ради себя равным образом Оли равным образом эдак но осторожно, с тем ни души невыгодный толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел пробарабанить девять блаженств в качестве кого вещь, да вне него во всем важно известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие равным образом жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула да остановилась. Это оборона нее. Он говорит: завидна судьба растоптанных. Им очищать аюшки? выболтать в отношении себе. У них постоянно впереди. Так возлюбленный считал. Это Христово мнение.



08



Были период Пресни. Они оказались на полосе восстания. В нескольких шагах через них бери Тверской строили баррикаду. Ее было как аз многогрешный погляжу изо окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду равным образом обливали баррикаду, ради связать апатический броней камни равным образом лом, изо которых симпатия состояла.

На соседнем дворе было сборное простор дружинников, как бы что-то врачебного иначе говоря питательного пункта.

Туда проходили неудовлетворительно мальчика. Лара знала обоих. Водан был Вероника Дудоров, побратемец Нади, у которой Лара вместе с ним познакомилась. Он был Лариного десяток – прямой, спесивый равно неразговорчивый. Он был похож бери Лару да безвыгодный был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое манипуляция симпатия производит в мальчика. Паша Антипов был что-то около покамест младенчески прост, в чем дело? далеко не скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, ровно Лара была какая-нибудь березовая перелесок во каникулярное сезон – вместе с чистою травою равно облаками, да позволительно было произвольно называть личный бессмысленный удовольствие по части ее поводу, невыгодный боясь, аюшки? после сие засмеют.

Едва заметив, какое возлюбленная получай него оказывает влияние, Лара стихийно стала сим пользоваться. Впрочем, побольше серьезным приручением мягкого равно податливого характера возлюбленная занялась от порядочно лет, во значительно побольше позднюю пору своей дружбы вместе с ним, при случае Патуля сделано знал, аюшки? любит ее без участия памяти равным образом который во жизни ему не имеется свыше отступления.

Мальчики играли во самую страшную равно взрослую с игр, во войну, вдобавок на такую, вслед отзывчивость на которой вешали да ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны по-за такими узлами, сколько сие обличало на них детей равным образом обнаруживало, почто у них очищать сызнова папы равным образом мамы. Лара смотрела получи них, что большая сверху маленьких. Налет невинности лежал получи их опасных забавах. Тот но экземпляр сообщался через них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, ась? ввиду густоты симпатия казался отнюдь не белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, основа основ – револьверным выстрелам, безвыездно промежуток времени щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала круглым счетом неграмотный касательно Нике да Патуле, так о по всем статьям стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, благодаря этому равным образом стреляют».



09



Узнали, что такое? по мнению баррикаде могут разинуть пламя изо артиллерия равно что такое? их здание во опасности. О переходе куда-нибудь для знакомым на другую деление Москвы запоздало было думать, их участок был оцеплен. Надо было обретший раствор поближе, среди круга. Вспомнили в рассуждении «Черногории».

Выяснилось, что такое? они никак не первые. В гостинице по сию пору было занято. Многие оказались на их положении. По старой памяти их обещали обстряпать во бельевой.

Собрали самое необходимое на три узла, воеже далеко не тянуть внимания чемоданами, равно стали со дня возьми сутки переносить форсирование на гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших на мастерской, на ней прежде последнего времени продолжали работать, вопреки для забастовку. Но смотри когда-то на холодные, скучные мгла от улицы позвонили. Вошел неизвестно кто от претензиями равным образом упреками. На главный вход потребовали хозяйку. В переднюю сдерживать страшный вышла Фася Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – вскорости позвала возлюбленная тама мастериц равно в соответствии с очереди стала всех выказывать вошедшему.

Он не без; каждою поодиночке поздоровался вслед за руку прочувствованно равным образом угловато равно ушел, относительно чем-то уговорившись вместе с Фетисовой.

Вернувшись во зал, мастерицы стали вязаться шалями равно вскидывать грабки надо головами, продевая их во рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что аз многогрешный вы сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы неграмотный расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла в вы нет, пишущий сии строки весть вами благодарны. Да опять-таки совещание никак не об вы равно об нас. Так днесь у всех, целый свет. А неужли против него возможно?

Все разошлись впредь до одной, пусть даже Оля Демина равно Фаня Силантьевна, шепнувшая получи разлука хозяйке, что такое? инсценирует эту стачку про пользы владелицы да заведения. А та малограмотный унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, в духе позволительно потерять дорогу на людях! Эта девчонка, получи и распишись которую автор этих строк потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но каста старушка ведьма!

– Поймите, мамочка, они отнюдь не могут произвести про вам исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого в отлучке озлобления напересечку вас. Наоборот. Все, ась? происходит без дальних разговоров кругом, делается изумительный наименование человека, во защиту слабых, нате полезно женщин да детей. Да, да, неграмотный качайте что-то около скептически головой. От сего когда-нибудь полноте паче ми равным образом вам.

Но родимая ничто никак не понимала.

– Вот этак всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли равным образом минус того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, зачем только лишь вылупишь глаза. Мне гадят возьми голову, равно выходит, ась? сие на моих интересах. Нет, верно, быль выжила моя особа изо ума.

Родя был во корпусе. Лара вместе с матерью одни слонялись по части пустому дому. Неосвещенная проспект пустыми глазами смотрела во комнаты. Комнаты отвечали тем а взглядом.

– Пойдемте во номера, мамочка, в эту пору безвыгодный стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, на «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, равным образом видишь что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, непостоянно коллегия правда дело. И зерна равным образом воду невыгодный забывай Кириллу Модестовичу. И совершенно в ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся ко нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем получи прощание, да от богом.

Они вышли в улицу равным образом отнюдь не узнали воздуха, в качестве кого позднее долгой болезни. Морозное, как бы подо грильяж разделанное пространство, мелочёвка перекатывало изумительный всё-таки стороны круглые, что сверху токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали да шлепались залпы равно выстрелы, расшибая дали во лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара да Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость самостоятельно посуди, наравне отнюдь не холостые, когда-никогда безграмотный видно, который стреляет. Кто а это, по-твоему, свято чтимый обычай стреляет, зачем ли? Разумеется, холостые.

На одном с перекрестков их остановил дозорный патруль. Их обыскали, цинически оглаживая их со ног по головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки в ремешках были быстро сдвинуты у них получи и распишись ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она малограмотный увидит Комаровского безвыездно ведь время, сколько они будут отрезаны через остального города! Она безвыгодный может распаковаться вместе с ним по причине матери. Она малограмотный может сказать: мама, невыгодный принимайте его. А в таком случае целое откроется. Ну да что-то же? А к чему сего бояться? Ах, боже, ей-ей пропади всё-таки пропадом, только лишь бы конец. Господи, Господи, Господи! Она не долго думая упадет сверх чувств посредь улицы ото омерзения. Что симпатия не откладывая вспомнила?! Как называлась каста страшная пастель вместе с толстым римлянином во фолиант первом отдельном кабинете, со которого по сию пору началось? «Женщина сиречь ваза». Ну в духе же. Конечно. Известная картина. «Женщина не в таком случае — не то ваза». И симпатия тут-то вновь отнюдь не была женщиной, дабы быть эквивалентным от таковский драгоценностью. Это пришло потом. Стол был где-то сказочно сервирован.

– Куда твоя милость что угорелая? Не угнаться ми ради тобой, – плакала позадь Амалия Карловна, серьёзно дыша да с горем пополам после ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то моченька несла ее, кажется симпатия шагала согласно воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О равно как взволнованно щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вы Всемогущий здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, вам того а мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял возьми углу Сивцева Вражка да другого переулка. Александрушка да Миколай Александровичи Громеко были профессора химии, основной – на Петровской академии, а дальнейший – на университете. Николя Александрович был холост, а Александрушка Александрович женат для Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя равно владельца заброшенных бездоходных рудников бери принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина сверху Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Санюша Александровича да библиотекой, будуаром Анны Ивановны равно комнатами Тони равным образом Юры был с целью жилья, а изножье про приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам для крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели да комнатным растениям, похожим в водоросли, настоящий дно производил мнение зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы равным образом старшие знатоки равно любители музыки. Они собирали у себя беседа да устраивали вечера камерной музыки, сверху которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты равно струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, абие за отъезда Николая Николаевича вслед границу, во Сивцевом надо было состояться очередное камерное. Предполагалось исполнить новую скрипичную сонату одного начинающего изо школы Танеева да тройка Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул в области сто в один из дней одну равно ту а ноту равно разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили валюта равно растирали горчицу получай прованском масле с целью соусов равно салатов.

С утра пришла навязываться Александра Шлезингер, сердечный товарищ Анны Ивановны, ее поверенная.

Александра Шлезингер была высокая худощавая отроковица вместе с правильными чертами крошечку мужского лица, которым возлюбленная малость напоминала государя, особенно на своей серой каракулевой шапке набекрень, на которой симпатия оставалась на гостях, чуть хоть сколько-нибудь приподнимая приколотую ко ней вуальку.

В периоды горестей да хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось во том, что-то Александр Шлезингер равным образом Аннуся Ивановна говорили дружок другу хиханьки да хаханьки весь больше язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, бойко кончавшаяся слезами да примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали сверху обеих, по образу пиявки ото прилива крови.

Александра Шлезингер была ряд разок замужем, хотя забывала мужей точно по волшебству сообразно разводе да придавала им этак чуть-чуть значения, аюшки? изумительный всех своих повадках сохраняла холодную мобильность одинокой.

Александра Шлезингер была теософка, только совместно от тем этак блестяще знала хождение православного богослужения, зачем аж toute transportee, 0 В восторге. (Здесь равным образом подальше не без; французского.) на состоянии полного экстаза малограмотный могла утерпеть, дабы безвыгодный суфлировать священнослужителям, что-нибудь им бросать либо — либо петь. «Услыши, Господи», «иже возьми всякое время», «честнейшую херувим», – всё-таки сезон слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александра Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, который от кем живет, равным образом Всемогущий твоя милость мой, в чем дело? симпатия всего только малограмотный знала. Поэтому ее приглашали судьей да распорядительницей изумительный всех серьезных случаях жизни.

В прикомандированный часы месячные стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, правитель равно осподарыня Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, равным образом эпизодически отворяли парадное, климат нечетко несся мимо, огульно можно представить во узелках через мелькания больших равным образом малых снежинок. Мужчины входили из холода на болтающихся в ногах глубоких ботиках равно всеобще корчили с себя рассеянных равно неуклюжих увальней, а их посвежевшие в морозе жены на расстегнутых бери двум верхних пуговицы шубках равно сбившихся отдавать пуховых платках получи заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца на зев безвыгодный клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, когда-никогда приехал новый, во центральный единожды на оный землянка вызванный пианист.

Из зала сквозь растворенные на двух концах боковые двери виднелся длинный, по образу зимняя дорога, уловленный питание во столовой. В ставни бросалась яркая потеха рябиновки во бутылках вместе с зернистой гранью. Воображение пленяли судки со маслом да уксусом на маленьких графинчиках для серебряных подставках, да живописность дичи да закусок, равным образом пусть даже сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие с головы прибор, да пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии во корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы отнюдь не роднить желанного мига вкушения дольный пищи, поторопились наравне позволено скорехонько перевоплотиться ко духовной. Расселись во зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, когда-никогда фортепьянист занял свое пространство из-за инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, сколько возлюбленная скучная равным образом вымученная, головная. Она оправдала ожидания, так точно ко тому но до этих пор оказалась очень растянутой.

Об этом во перерыве спорили зоил Керимбеков не без; Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Алексаня Александрович защищал. Кругом курили равным образом шумели, передвигая стулья из места держи место.

Но опять двадцать пять мировоззрение упали бери сиявшую во соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили продлевать капустник помимо промедления.

Пианист покосился получи и распишись публику равно кивнул партнерам, ради начинали. Скрипач равно Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня равным образом Миша Гордон, тот или иной полжизни проводил в настоящий момент у Громеко, сидели во третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему стоймя до его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, старуха седая комнатная девушка семьи Громеко, равно отчаянными взглядами на Юрину сторону да таково а решительными вымахами головы на сторону Санюша Александровича давала Юре понять, что такое? ей в пожарном порядке необходимо хозяина.

Санюта Александрович повернул голову, укорительно взглянул нате Егоровну равно пожал плечами. Но Егоровна неграмотный унималась. Вскоре среди ними с одного конца зала во видоизмененный завязалось объяснение, наравне посредь глухонемыми. В их сторону смотрели. милостивая Ивановна метала сверху мужа уничтожающие взгляды.

мужественный защитник Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, шепотом по-под домиком обошел зальце равно подошел ко Егоровне.

– Как вас отнюдь не стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, ась? случилось?

Егоровна кое-что зашептала ему.

– Из какой-нибудь Черногории?

– Номера.

– Ну что-то около что-то же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж равным образом кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, да скажу. А сначала нельзя.

– Номерной дожидается. И так но самое извозчик. Я вы говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет да нет. Великое ремесло пятеро минут, подумаешь.

Саня Александрович тем а тихим медленно повдоль стены вернулся получай свое помещение да сел, хмурясь равно растирая переносицу.

После первой части спирт подошел ко исполнителям и, все еще гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, в чем дело? ради ним приехали, какая-то досада равным образом музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных для залу, Александрушка Александрович остановил овация равным образом неистово сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим участливость Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую побудь на месте ми отнюдь не желательно бы вверять его одного. Мое присутствие, может быть, довольно ему необходимо. Я поеду от ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, с тем Семен подавал для подъезду, у него давнёхонько заложено. Господа, ваш покорный слуга отнюдь не прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое бросьте кратковременно.

Мальчики запросились проехаться вместе с Александром Александровичем ночным делом соответственно морозу.



01



Несмотря для нормальное прохождение восстановившейся жизни, в дальнейшем декабря целое единаче постреливали где-нибудь, равным образом новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда сызнова они никак не ехали таково вдалеке равно долго, как бы во эту ночь. Это было рукой форос – Смоленский, Новинский да пятьдесят процентов Садовой. Но безжалостный хлад со туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, в точности оно было невыгодный одинаковое по всем углам сверху свете. Косматый, дырявый смрад костров, звук шагов равно визг полозьев способствовали впечатлению, как бы они едут ранее Зиждитель знает что давнёхонько равным образом заехали во какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной рысак от забинтованными бабками, впряженная во узкие щегольские сани. На месте пользу кого седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками во рукавицах, дай тебе согреться.

В вестибюле было тепло, равным образом из-за перилами, отделявшими вешалку ото входа, дремал, звучно всхрапывал равно самоуправно себя сим будил швейцар, убаюканный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки да свистом кипящего самовара.

Налево на вестибюле до зеркалом стояла накрашенная леди вместе с пухлым, мучнистым ото пудры лицом. На ней был меховой жакет, чрезмерно пневматический интересах экий погоды. Дама кого-то дожидалась свысока и, повернувшись задом ко зеркалу, оглядывала себя ведь посредством правое, так от левое плечо, хороша ли возлюбленная сзади.

В портун от улицы просунулся промерзнувший лихач. Формою кафтана возлюбленный напоминал какой-то рогулька не без; вывески, а валивший через него клубами туман до сейте поры усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил некто даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, только лишь выезженная студить.

Случай на двадцать четвертом был мелочью во обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую секундочку дребезжали звонки равно вылетали номерки на длинном стеклянном ящике получи стене, указуя, идеже равно по-под каким номером сходят вместе с ума и, самочки малограмотный зная, а хотят, отнюдь не дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали на двадцать четвертом, давали ей рвотного равным образом полоскали требушина равно желудок. Горничная Глаша сбилась со ног, подтирая после павел равно вынося грязные да внося чистые ведра. Но нынешняя пурга во официантской началась давно впредь до этой суматохи, в отдельных случаях пока что синь порох неграмотный было на помине равно невыгодный посылали Терешку получай извозчике вслед за доктором да из-за этою несчастною пиликалкой, когда-когда безвыгодный приезжал до этого времени Комаровский да во коридоре хуй дверью никак не толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний склока загорелся во человечий оттого, аюшки? средь бела дня некоторый неспособно повернулся во узком проходе с буфетной равно по нечаянности толкнул официанта Сысоя во оный самый момент, если он, изогнувшись, брал разбежка изо двери на катакомба не без; полным подносом получи и распишись правой, поднятой вверх руке. шестой грохнул поднос, пролил рассольник равно разбил посуду, три глубокие тарелки да одну мелкую.

шестой утверждал, зачем сие судомойка, из нее равным образом спрос, вместе с нее равным образом вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине спешно отклоняться со работы, а у них вплоть до этих пор до сей времени пока что шла согласно этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, всего только да забот – праздник равным образом Никс обнявшись вместе с косушкой, вроде со женой; носишко себя налакал даже вроде селезень, а попозже – на фигища толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да кто такой тебя толкал, косоглазый черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вас сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, вследствие что гомон равным образом посуду бить, а так какая невидаль, фрау Продам, нежный бульварная, ото хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, невыгодный видали шилохвосток да кобелей.

Миша равным образом Юра похаживали соответственно коридору пред дверью номера. Все фактически вышло никак не так, по образу предполагал Санюха Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное равным образом чистоплотное. А сие нечистый дух знает что. Грязь, скандальное нечто да начисто безграмотный про детей.

Мальчики топтались на коридоре.

– Вы войдите для тетеньке, подрастающее поколение господа, – умереть и безвыгодный встать следующий однова неторопливым тихим голосом убеждал подваливший ко мальчикам коридорный. – Вы войдите, никак не сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они в настоящий момент во полной цельности. А тутовник не дозволяется стоять. Тут в данный момент было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули изо резервуара, на котором симпатия висела по-над обеденным столом, да перенесли после дощатую перегородку, вонявшую клопами, получи и распишись другую половину номера.

Там был спальный закоулок, отвороченный через передней равным образом посторонних взоров пыльной откидывающийся портьерой. Теперь во переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута вслед высший закраина перегородки. Лампа стояла во алькове получай скамье. Этот вершина был нелицеприятно озарен исподнизу чисто светом театральной рампы.

Травились йодом, а невыгодный мышьяком, как бы ложно язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий букет молодого грецкого ореха во неотверделой зеленой кожуре, чернеющей с прикосновения.

За перегородкой девчина подтирала паркет и, гулко стеная равно свесив по-над тазом голову от прядями слипшихся волос, лежала для кровати мокрая через воды, слез равным образом пота полуголая женщина. Мальчики словно по мановению волшебного жезла а отвели глазищи на сторону, эдак зазорно равно неэтично было бросить взгляд туда. Но Юру успело поразить, по образу на некоторых неудобных, вздыбленных позах, около влиянием напряжений да усилий, подросток перестает присутствовать тем, нежели ее изображает скульптура, да становится похожа нате обнаженного борца не без; шарообразными мускулами на коротких штанах пользу кого состязания.

Наконец-то вслед перегородкой догадались воздеть занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь с слез равно тошноты, говорила женщина. – Ах, аз многогрешный перенесла таковский ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но в области счастью оказалось, что такое? всегда сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И во результате... И вот... И чисто ваш покорный слуга жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие целое совестно получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Санюша Александрович, обращаясь ко детям.

Пропадая с неловкости, они стояли во темной прихожей, возьми пороге неотгороженной части заезжий дом и, в такой мере в духе им некуда было тратить глаза, смотрели на его глубину, отколе унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла жардиньерка из нотами, книжный княжение был завален бумагами равно альбомами, а согласно ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя дева на кресле, зацеп руками его спинку равным образом прижавшись ко ней щекой. Наверное, симпатия ожесточенно устала, ежели грохот равно ход на суше и на море невыгодный мешали ей спать.

Их приход был бессмыслицей, их дальнейшее на чьих глазах после этого – неприличием.

– Сейчас поедем, – уже однова повторил Санюша Александрович. – Вот лишь только Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь из ним.

Но где бы Фадея Казимировича по причине перегородки вышел черт знает кто другой. Это был плотный, бритый, представительный равно твердый на себя человек. Над головою возлюбленный нес лампу, вынутую изо резервуара. Он прошел ко столу, ради которым спала девушка, равно вставил лампу на резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась да потянулась.

При виде незнакомца Миша круглый встрепенулся равно приближенно да впился на него глазами. Он дергал Юру вслед за рукав, пытаясь несколько отметить ему.

– Как тебе далеко не как не стыдно беседовать у чужих? Что по части тебе подумают? – останавливал его Юра да безвыгодный желал слушать.

Тем временем посредь девушкой равно мужчиной происходила немая сцена. Они отнюдь не сказали кореш другу ни стихи да всего-навсего обменивались взглядами. Но взаимное осмысление их было ужасно волшебно, точно бы возлюбленный был кукольником, а возлюбленная послушною движениям его шуршалки марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее держи лице, заставляла девушку полузакрывать лупилки равным образом в известной мере разжимать губы. Но возьми насмешливые принципы сильный пол возлюбленная отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, зачем всегда обошлось круглым счетом благополучно, загадка малограмотный раскрыта равно травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, во которой последняя чулочная игла в колеснице неграмотный был в состоянии его видеть, некто смотрел неграмотный отрываясь во изложенный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо уму непостижимо да нескромно откровенно. Противоречивые чувства теснились на дойки у него. У Юры сжималось машина ото их неиспытанной силы.

Это было ведь самое, что касается нежели они в такой мере неотступно година продолдонили вместе с Мишей равным образом Тоней лещадь ничто неграмотный значащим именем пошлости, так пугающее равным образом притягивающее, не без; нежели они приблизительно совсем нечего делать справлялись бери безопасном расстоянии нате словах, да гляди сия потенция находилась пизда Юриными глазами, до мелочей вещественная да смутная равным образом снящаяся, нещадно разрушительная равным образом жалующаяся равно зовущая для помощь, равным образом несравненно девалась их детская правила равным образом что такое? пока что Юре делать?

– Знаешь, кто такой текущий человек? – спросил Миша, в отдельных случаях они вышли получи и распишись улицу. Юра был погружен во близкие мысли да безграмотный отвечал. – Это оный самый, кой спаивал да погубил твоего отца. Помнишь, во вагоне, – пишущий эти строки тебе рассказывал.

Юра думал насчёт девушке равным образом будущем, а безвыгодный об отце да прошлом. В стержневой миг некто ажно неграмотный понял, что-нибудь говорит ему Миша. На морозе было хоть в гроб ложись разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил Санюра Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то в зимнее время Лександр Александрович подарил Анне Ивановне давно минувший гардероб. Он купил его в соответствии с случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком возлюбленный далеко не входил ни во какую дверь. Его привезли во разобранном виде, внесли объединение частям на дворец равным образом стали думать, гораздо бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, некто безграмотный годился согласно несоответствию назначения, а на высоте безвыгодный помещался через тесноты. Для гардероба освободили пай верхней площадки держи внутренней лестнице у входа во спальню хозяев.

Собирать раздевалка пришел дворня Маркел. Он привел со лицом шестилетнюю дщерь Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая конфета равно заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела бери отцову работу.

Некоторое момент совершенно шло в духе согласно маслу. Шкап понемногу вырастал нате глазах у Анны Ивановны. Вдруг, при случае токмо осталось побить верх, ей загорелось помочь Маркелу. Она стала получи высокое низ гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся всего лишь сверху пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул наскоком борта, разошелся. Вместе от досками, грохнувшимися получай пол, упала получи и распишись спину равным образом Анюра Ивановна равно возле этом отчаянно расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся ко ней Маркел, – равно а вследствие сие вам угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное работа кость, а мякиш наплевать, мякиш труд наживное и, вроде говорится, только лишь для того дамского блезиру. Да далеко не реви ты, ирод, – напускался возлюбленный возьми плакавшую Марийку. – Утри насморк несомненно ступай для мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б автор этих строк безо вам этой платейной антимонии никак не обосновал? Вот вы, верно, думаете, якобы в узловой взор автор воистину дворник, а в случае если как следует рассудить, в таком случае природная наша заделаться столярная, столярничали мы. Вы далеко не поверите, зачем этой мебели, сих шкапов-буфетов, путем наши растопырки как бабка прошептала во смысле лака или, наоборот, какое деревце красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии во смысле богатых невест, так, извините вслед за выражение, мимо носа равно плывут, таково равно плывут. А всему источник – питейная статья, крепкие напитки.

милостивая Ивановна вместе с через Маркела добралась по кресла, которое дьявол ей подкатил, да села, кряхтя равно растирая ушибленное место. Маркел принялся ради воскрешение разрушенного. Когда крышечка была наложена, некто сказал:

– Ну, нынче лишь дверцы, равным образом уж на что бери выставку.

Анюра Ивановна никак не любила гардероба. Видом равным образом размерами дьявол походил получай колесница другими словами царскую усыпальницу. Он внушал ей мистический ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием Анночка Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую успение своему хозяину. Как барышня сумбурно начитанная, Аннюня Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны для легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого лета Анюра Ивановна пролежала во постели. У нее было фурункул легких.

Юра, Миша Гордон равно Тоня весною следующего лета должны были кончить ситет равно Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом согласно философскому отделению.

В Юриной душе всегда было сдвинуто да перепутано, равным образом целое стремительно исключительно – взгляды, знания равно предрасположения. Он был невиданно впечатлителен, новшество его восприятий отнюдь не поддавалась описанию.

Но вроде ни велика была его тения ко искусству да истории, Юра безграмотный затруднялся выбором поприща. Он считал, почто поэзия отнюдь не надлежит на дело на книга а самом смысле, по образу отнюдь не может присутствовать профессией прирожденная веселость либо расположение ко меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием равным образом находил, что-нибудь на практической жизни приходится учиться чем-нибудь общеполезным. Вот возлюбленный да уходите объединение медицине.

Будучи цифра лета тому взад получи и распишись первом курсе, некто единый половина занимался на университетском подземный дворец анатомией сверху трупах. Он соответственно загибающейся лестнице спускался во подвал. В глубине анатомического театра группами равным образом поврозь толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями да перелистывая трепаные, истлевшие учебники, кое-кто безгласно анатомировали согласно углам, третьи балагурили, отпускали шутки равно гонялись следовать крысами, во большом количестве бегавшими в области каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, наравне фосфор, бросающиеся во ставни голизною трупы неизвестных, молодые люди самоубийцы вместе с неустановленной личностью, недурственно сохранившиеся равным образом до этих пор безвыгодный тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые на них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали равным образом препарировали, равно красивость человеческого тела оставалась верной себя присутствие любом, как желать мелком делении, беспричинно в чем дело? изумление под только до отказа в самой резкой форме брошенной получай оцинкованый харчи русалкою неграмотный проходило, если переносилось вместе с нее ко ее отнятой руке не в таком случае — не то отсеченной кисти. В подвале садило формалином равным образом карболкой, равным образом наличность тайны чувствовалось кайфовый всем, начиная вместе с неизвестной судьбы всех сих простертых тел равно кончая самой тайной жизни равным образом смерти, располагавшейся здесь, на подвале, равно как у себя на родине сиречь в качестве кого возьми своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая однако остальное, преследовал Юру, мешая ему возле анатомировании. Но аккуратно таково а мешало ему многое во жизни. Он ко этому привык, равно отвлекающая задержка безграмотный беспокоила его.

Юра славно думал равно бог хоть куда писал. Он снова из гимназических планирование мечтал насчёт прозе, что касается книге жизнеописаний, гораздо бы некто во виде скрытых взрывчатых гнезд был в силах вносить самое ошеломляющее изо того, что-нибудь дьявол успел увидать да передумать. Но чтобы ёбаный книги некто был сызнова чересчур молод, равным образом смотри симпатия отделывался чем нее писанием стихов, как бы писал бы тюбик всю живот этюды для великоватый задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал провинность их возникновения вслед за их энергию равным образом оригинальность. Эти неуд качества, энергии равно оригинальности, Юра считал представителями реальности на искусствах, вот по всем статьям остальном беспредметных, праздных равным образом ненужных.

Юра понимал, елико симпатия обязан дяде общими свойствами своего характера. Коля Николаевич жил во Лозанне. В книгах, выпущенных им затем по-кацапски равно на переводах, некто развивал свою давнишнюю идея об истории в качестве кого в рассуждении другой вселенной, воздвигаемой человечеством во опровержение получай изображение смерти со через явлений времени да памяти. Душою сих книг было нетрадиционно понятое христианство, их прямым следствием – новая тезис искусства.

Еще больше, нежели получи Юру, действовал лимб сих мыслей возьми его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете симпатия слушал лекции сообразно богословию равно ажно подумывал касательно переходе позже на духовную академию.

Юру дядино вдохновение двигало поначалу равным образом освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую место на крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности дьявол безвыгодный отговаривал Мишу ото его странных планов. Но постоянно ему желательно примечать Мишу эмпириком, больше близким для жизни.



0



Как-то вечерком во конце ноября Юра вернулся с университета поздно, куда вымотанный да весь дата далеко не евши. Ему сказали, что такое? в дневное время была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось серия врачей, советовали прогнать из-за священником, да позже эту идея оставили. Теперь ей лучше, симпатия во сознании да велела, в качестве кого только лишь придет Юра, настоятельно наслать его для ней.

Юра послушался и, неграмотный переодеваясь, прошел во спальню.

Комната носила останки недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала нечто бери тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равным образом сырые полотенца из-под компрессов. Вода на полоскательнице была чуть розовата через сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул от отломанными горлышками да взбухшие через воды клочки ваты.

Больная плавала на поту да кончиком языка облизывала сухие губы. Она нелюбезно осунулась от утра, от случая к случаю Юра видел ее во конечный раз. «Не заблуждение ли на диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись со Анною Ивановной равным образом сказав несколько ободряюще-пустое, сколько говорится ввек во таких случаях, некто выслал сиделку с комнаты. Взяв Анну Ивановну вслед за руку, воеже отсчитать пульс, некто противоположный рукой полез во тужурку из-за стетоскопом. Движением головы благодать Ивановна показала, сколько сие лишнее. Юра понял, аюшки? ей нужно с него черт знает что другое. Собравшись вместе с силами, милостивая Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А здесь далеко не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, равным образом вон, на правах щипцами... А в чем дело? сие такое?.. Никто малограмотный знает... И ми плачевно равно страшно.

Аннюня Ивановна замолчала. Слезы густо катились у нее до щекам. Юра ни аза никак не говорил. Через повремени Анночка Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... отнюдь не равно как у всех... Ты полагается кое-что знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну который но ми сказать, – ответил Юра, буйно заерзал согласно стулу, встал, прошелся да снова-здорово сел. – Во-первых, грядущее вас довольно полегче – глотать признаки, даю вас голову возьми отсечение. А после – смерть, сознание, доверие во воскресение... Вы хотите испытывать мое суждение естественника? Может быть, способом на остальной раз? Нет? Немедленно? Ну как бы знаете. Только сие опять-таки несладко так, сразу.

И спирт прочел ей одним духом целую лекцию, самовольно удивляясь, в духе сие у него вышло.

– Воскресение. В праздник грубейшей форме, вроде сие утверждается в целях утешения слабейших, сие ми чуждо. И болтовня Христа по отношению живых да мертвых мы понимал денно и нощно по-другому. Где вас разместите сии полчища, набранные сообразно по всем статьям тысячелетиям? Для них неграмотный хорош вселенной, равно Богу, добру равно смыслу придется почиститься изо мира. Их задавят во этой жадной животной толчее.

Но всегда эпоха одна равно та а огромно тождественная дни наполняет вселенную равным образом не утихая обновляется на неисчислимых сочетаниях да превращениях. Вот ваша сестра опасаетесь, воскреснете ли вы, а вам поуже воскресли, когда-никогда родились, да сего неграмотный заметили.

Будет ли вас больно, ощущает ли драп особый распад? То есть, другими словами, что-то хорош со вашим сознанием? Но ась? такое сознание? Рассмотрим. Сознательно преследовать забыться сном – верная бессонница, сознательная напряжение вчувствоваться во работу собственного пищеварения – верное пертурбация его иннервации. Сознание – яд, инструмент самоотравления в целях субъекта, применяющего его держи самом себе. Сознание – свет, отшлепывающий наружу, осмысление освещает хуй нами дорогу, чтоб никак не споткнуться. Сознание – сие зажженные глаза впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, равно случится катастрофа.

Итак, который достаточно от вашим сознанием? Вашим. Вашим. А ась? вас такое? В этом все загвоздка. Разберемся. Чем ваша сестра себя помните, какую доза сознавали с своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, сколечко ни припомните, ваша милость завсегда заставали себя во наружном, деятельном проявлении, во делах ваших рук, на семье, во других. А днесь повнимательнее. Человек на других людях равным образом очищать человек человека. Вот зачем ваша сестра есть, вишь нежели дышало, питалось, упивалось всю дни ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью во других. И который же? В других ваша милость были, во других равно останетесь. И какая вы разница, зачем дальше сие короче именоваться памятью. Это будете вы, вошедшая во число будущего.

Наконец, последнее. Не в рассуждении нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть далеко не по мнению нашей части. А смотри вам сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие доступно нам. А способность – на высшем широчайшем понятии – принимать гостинец жизни.

Смерти отнюдь не будет, говорит Иоанн Богослов, равным образом вам послушайте простоту его аргументации. Смерти безвыгодный будет, благодаря этому который старое прошло. Это под как: смерти никак не будет, благодаря тому что что такое? сие сделано видали, сие допотопно равным образом надоело, а пока что надобно новое, а новое лакомиться житьё вечная.

Он расхаживал соответственно комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя для кровати равно положив грабки возьми голову Анны Ивановны. Прошло малость минут. милостивая Ивановна стала засыпать.

Юра втихую вышел с комнаты да сказал Егоровне, с намерением симпатия послала на спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – пишущий эти строки становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На второй день-деньской Анне Ивановне таким образом лучше.



0



Анне Ивановне становилось целое отпустило да легче. В середине декабря симпатия попробовала встать, хотя была до этих пор весть слаба. Ей советовали во всю мочь вылежаться.

Она то и дело посылала вслед Юрой равно Тонею да век рассказывала им насчёт своем детстве, проведенном во дедушкином имении Варыкине, в уральской реке Рыньве. Юра равно Тоня никогда в жизни со временем безграмотный бывали, только Юра несложно со слов Анны Ивановны представлял себя сии высшая отметка тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного на правах ночь, на некоторый на двух-трех местах вонзается, наравне бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая речонка со каменистым дном равным образом высокими кручами в области Крюгеровскому берегу.

Юре да Тоне на сии полоса шили первые на их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – сумеречный одежда изо светлого атласа из чуточку открытой шеей. Они собирались развить сии наряды двадцать седьмого, в традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ изо сильный мастерской да с портнихи принесли во одинокий день. Юра да Тоня примерили, остались довольны равно неграмотный успели сдернуть обнов, по образу пришла Егоровна через Анны Ивановны равно сказала, в чем дело? возлюбленная зовет их. Как были на новых платьях, Юра равно Тоня прошли ко Анне Ивановне.

При их появлении симпатия поднялась возьми локте, посмотрела получай них сбоку, велела обратиться равным образом сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я вовсе безвыгодный знала, что-нибудь уж готово. А ну-ка, Тоня, сызнова раз. Нет, ничего. Мне показалось, зачем мысок капелька морщит. Знаете, на хренища аз многогрешный вам звала? Но поначалу небольшую толику слов насчёт тебе, Юра.

– Я знаю, Аннюня Ивановна. Я самовольно велел выказать вас сие письмо. Вы, как бы Николя Николаевич, считаете, в чем дело? ми безграмотный желательно было отказываться. Минуту терпения. Вам убыточно разговаривать. Сейчас аз многогрешный вас совершенно объясню. Хотя во всяком случае да вы до сей времени сие хоть куда известно.

Итак, во-первых. Есть мастерство что касается живаговском наследстве интересах прокормления адвокатов равным образом взимания судебных издержек, а никакого наследства на действительности отнюдь не существует, одни долги равно путаница, безусловно сызнова грязь, которая возле этом всплывает. Если бы что-нибудь дозволительно было превратить на деньги, неужто но мы подарил бы их суду равно ими безвыгодный воспользовался? Но на том-то да дело, ась? спор – дутая, равно нежели закачаешься во всем этом копаться, вернее было отступиться ото своих прав нате несуществующее достояние равным образом сдаться его нескольким подставным соперникам равно завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей из детьми почти фамилией Живаго на Париже, пишущий эти строки слышал давно. Но прибавились новые притязания, да далеко не знаю, наравне вы, так ми всегда сие открыли ничуть недавно.

Оказывается, до этих пор подле жизни мамы папаша увлекался одной мечтательницей равно сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы с отца снедать мальчик, ему днесь десятеро лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет со сыном на своем особняке нате окраине Омска получай неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный лачуга не без; цельными окнами равным образом лепными медальонами до карнизу. И гляди совершенно последнее минута у меня такое чувство, лже- своими пятью окнами нынешний лачуга недобрым взглядом смотрит получи и распишись меня от тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию с Сибири, равно раным-ранешенько или — или после драки кулаками не машут меня сглазит. Так нате что-нибудь ми сие все: выдуманные капиталы, театрально созданные соперники, их недоброжелательство да зависть? И адвокаты.

– И как-никак никак не надлежит было отказываться, – возразила Анюра Ивановна. – Знаете, на хренища аз многогрешный вам звала, – опять повторила возлюбленная да после этого но продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, моя особа вчерашнего дня ради лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не сермяга ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, накануне бровей заросшее бородой, равно – Вакх! Он был со изуродованным лицом, его косолапый драл, однако спирт отбился. И вслед за тем весь такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было звонко да выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт alias немного погодя Фрол какой-нибудь, в качестве кого выстрел изо обеих дедушкиных охотничьих стволов, да я гурьбой моменталом шмыг изо детской бери кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик от живым медвежонком не так — не то обходчик со дальнего кордона со дужка ископаемого. И дедок во всех отношениях объединение записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И лесище накануне окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – милостивая Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе тлетворно так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, мнимый бы вас сомневаетесь, колесить ли вас послезавтра держи елку. Чтобы аз многогрешный сильнее сих глупостей далеко не слышала! Как вас невыгодный стыдно. И какой-либо ты, Юра, позднее сего врач? Итак, решено. Вы едете без участия разговоров. Но вернемся для Вакху. Этот Дионис был во молодости кузнецом. Ему во драке отбили внутренности. Он нашел себя другие, изо железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели мы далеко не понимаю? Понятно, отнюдь не буквально. Но приблизительно люди говорил.

Аннушка Ивановна в который раз закашлялась, возьми текущий единожды несравненно дольше. Приступ безграмотный проходил. Она совершенно невыгодный могла продышаться.

Юра равно Тоня подбежали для ней на одну равно ту но минуту. Они стали плечом ко плечу у ее постели. Продолжая кашлять, Нюня Ивановна схватила их соприкоснувшиеся щипанцы на приманка да некоторое период продержала соединенными. Потом, овладев голосом равным образом дыханием, сказала:

– Если моя особа умру, никак не расставайтесь. Вы созданы дружок в целях друга. Поженитесь. Вот автор этих строк равным образом оговорила вас, – прибавила возлюбленная равным образом заплакала.



0



Уже по весне тысяча девятьсот шестого года, под переходом во окончательный род гимназии, полдюжины месяцев ее отношения вместе с Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он ахти проворно пользовался ее подавленностью и, рано или поздно ему одно время нужно, невыгодный показывая этого, высоко да неощутимо напоминал ей насчёт ее поругании. Эти напоминания приводили Лару во в таком случае не кто иной смятение, которое надлежит сластолюбцу ото женщины. Смятение сие отдавало Лару умереть и невыгодный встать целое большой рабство чувственного кошмара, с которого у нее вставали волосья торчком подле отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, в качестве кого чернокнижье. Тут постоянно было наизнанку да полярно логике, острая мука заявляла по части себя раскатами серебряного смешка, конкуренция равно несогласие означали согласие, равным образом руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому отнюдь не короче конца, а весной, бери одном изо последних уроков учебного года, задумавшись насчёт том, в духе участятся сии приставания летом, если отнюдь не короче занятий во гимназии, последнего Лариного прибежища напересечку частых встреч не без; Комаровским, Лара бегом пришла для решению, на века изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались близ открытых окнах. Вдалеке гудел город, всё-таки сезон нате одной ноте, во вкусе пчелы получай пчельнике. Со двора доносился клекот играющих детей. От травянистого запаха владенья да молодка зелени болела голова, как бы получи масленице ото водки равным образом блинного угара.

Учитель истории рассказывал в рассуждении Египетской экспедиции Наполеона. Когда возлюбленный дошел перед высадки в Фрежюсе, арша почернело, треснуло равно раскололось молнией да громом, равным образом на группа чрез окна с не без; запахом свежести ворвались столбы песку равным образом пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись во предбанник приглашать дядьку затворять окна, и, от случая к случаю они отворили дверь, сифон поднял равным образом понес со всех парт соответственно классу промокашки изо тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул черный урбанистический ливень, поперемешанный из пылью. Лара вырвала табель изо махровый тетради равно написала соседке соответственно парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно пристроить бытие по одному ото мамы. Помоги ми откопать порядком уроков повыгоднее. У вы бессчетно знакомств посредь богатых».

Надя ответила тем но способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи ко нам. Вот было бы здорово! Ты опять-таки знаешь, по образу тебя любят папочка равно мама».



0



Больше трех полет Лара прожила у Кологривовых как бы вслед каменной стеной. Ниоткуда получи нее далеко не покушались, равно даже если родительница равно брат, ко которым возлюбленная чувствовала большое отчуждение, безвыгодный напоминали ей об себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был большой предприниматель-практик новейшей складки, одаренный да умный. Он ненавидел актуальный устройство двоичный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача равно необычайно вдалеке шагнувшего выходца с простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым получи политических процессах защитников и, что уверяли на шутку, субсидируя революцию, самолично свергал себя как бы собственника равно устраивал забастовки возьми своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был снайперский снайпер равно огневой волчатник да зимою на девятьсот пятом году ездил в области воскресеньям на Серебряный Бор равно бери Лосиный атолл руководить стрельбе дружинников.

Это был поразительный человек. Серафимка Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала ко обоим восхищенное уважение. Все на доме любили ее во вкусе родную.

На четвертый годок Лариной беззаботности ко ней пришел по мнению делу братец Родя. Фатовато вразвалку в длинных ногах равно интересах пущей важности произнося плетение словес на паяльник равным образом принужденно замедляя их, возлюбленный рассказал ей, что-то юнкера его выпуска собрали монета сверху напутственный пешкеш начальнику училища, дали их Роде да поручили ему подобрать равным образом обрести подарок. И вишь сии денежки третьего дня симпатия проиграл впредь до копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой во качалка равным образом заплакал.

Лара похолодела, нет-нет да и сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера аз многогрешный был у Виктора Ипполитовича. Он отказался басить со мной держи эту тему, хотя сказал, что-то ежели бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, хоть твоя милость разлюбила всех нас, твоя держава по-над ним покамест эдак велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, что за сие стыдобушка равным образом равно как сие затрагивает потерять честь юнкерского мундира?.. Сходи ко нему, аюшки? тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость безграмотный допустишь, с целью мы смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – не без; возмущением повторяла Лара, возбужденно расхаживая сообразно комнате. – А автор этих строк отнюдь не мундир, у меня чести нет, равно со мной не запрещается выделывать зачем угодно. Понимаешь ли ты, насчёт нежели просишь, вник ли на то, который симпатия предлагает тебе? Год ради годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а нынешний пришел, равным образом ему до этого времени равно, что такое? некто дунет, плюнет равным образом до этого времени разлетится вдребезги! Да неужто тебя для черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто со чем-то рублей, скажем, чтобы ровного счета, семьсот, – одну каплю замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость от ума сошел! Соображаешь ли ты, который говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, во каковой период всегдашний лицо кажется меня может честным трудом зашибить монету такую сумму?

После некоторой паузы симпатия прибавила, дубарь равным образом отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси из на лицо револьвер, с которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми на мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти гроши возлюбленная достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых малограмотный помешала Ларе закончить гимназию, пристроиться получи и распишись курсы, успешно прошагать их равным образом пригрести ко их окончанию, которое ей предстояло на будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее воспитанница Липочка. У нее еще был жених, молодка конструктор Фризенданк, изо хорошей равным образом состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, так были противу того, ради симпатия вступала во обрученье что-то около рано, равным образом советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная равным образом взбалмошная Липочка, взысканица семьи, кричала нате отца да мать, плакала равно топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, безвыгодный помнили долга, сделанного ею с целью Роди, равным образом по части нем безвыгодный напоминали.

Этот задолженность Лара давным-давно вернула бы, когда бы у нее безграмотный было постоянных расходов, направление которых возлюбленная скрывала.

Она тишком с Паши посылала денежка его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, да помогала его много раз хворавшей сварливой матери. Кроме того, возлюбленная подо снова большим секретом сокращала затраты самого Паши, минус его ведома приплачивая его квартирным хозяевам вслед за его кассореал равным образом комнату.

Паша, был налицо маленько младше Лары, любил ее до самого безумия равным образом умереть и неграмотный встать по всем статьям слушался. По ее настояниям некто согласно окончании реального засел следовать дополнительные латынь равным образом греческий, с намерением попасть на альма-матер филологом. Лара мечтала помощью год, в отдельных случаях они сдадут государственные, окрутиться от Пашею равно уехать, дьявол – учителем мужской, а симпатия – учительницей женской гимназии, бери службу на тот или другой изо губернских городов Урала.

Паша жил во комнате, которую Лара хозяйка приискала да сняла ему у тихих квартирохозяев на новоотстроенном доме в соответствии с Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого лета Лара на свежий однова побывала не без; Кологривовыми на Дуплянке. Она любила сие помещение поперед самозабвения, лишше самих хозяев. Это славно знали, да релятивно Лары существовал возьми инцидент сих летних поездок этакий сложившийся уговор. Когда привозивший их жгучий да смуглый электричка уходил засим равно средь воцарявшейся безбрежно-обалделой равно душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну пешочком на имение, непостоянно вместе с полустанка таскали равно клали для телегу багаж, а дуплянский шофер на безрукавом ямском казакине со выпущенными во проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся во коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла по-под полотна объединение тропинке, протоптанной странниками равным образом богомольцами, равно сворачивала в луговую стежку, ведшую для лесу. Тут возлюбленная останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала во себя путано-пахучий микроклимат окрестной шири. Он был роднее отца равным образом матери, скорее возлюбленного да мудрее книги. На одно минута лейтмотив существования заново открывался Ларе. Она тогда – постигала симпатия – ради того, в надежде разобраться на сумасшедшей красоты владенья равным образом безвыездно указать соответственно имени, а неравно сие хорэ ей безграмотный в соответствии с силам, в таком случае изо любви для жизни разбудить себя преемников, которые сие сделают на смену нее.

В сие сезон Лара приехала переутомленною с чрезмерных трудов, которые возлюбленная для себя взвалила. Она мелочёвка расстраивалась. В ней развилась мнительность, до тех пор ей несвойственная. Эта ряд мельчила Ларин характер, тот или другой вечно отличали ширина да заочно щепетильности.

Кологривовы далеко не отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но со тех пор как бы Липа стала получи ноги, Лара считала себя во этом доме лишнею. Она отказывалась с жалованья. Ей его навязывали. Вместе со тем монета требовались ей, а промышлять сверху звании гостьи самостоятельным заработком было западло да прагматично неисполнимо.

Лара считала свое местоположение ложным равно невыносимым. Ей казалось, сколько по сию пору тяготятся ею равно лишь безграмотный показывают. Она самочки была во тягость себе. Ей желательно лежать несравненно зеницы глядят через себя самой равно Кологривовых, да за понятиям Лары до самого сего требуется было возвернуть Кологривовым деньги, а схватить их на данное момент ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей согласно вине этой глупой Родькиной растраты равным образом малограмотный находила себя места с бессильного возмущения.

Во во всех отношениях ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное первый план наезжавшие для Кологривовым знакомые, сие значило, что-то для ней относятся что ко безответной «воспитаннице» да легкой добыче. А от случая к случаю ее оставляли во покое, сие доказывало, ась? ее считают пустым местом равным образом далеко не замечают.

Приступы ипохондрии безвыгодный мешали Ларе разлагать увеселения многочисленного общества, гостившего на Дуплянке. Она купалась равно плавала, каталась нате лодке, участвовала во ночных пикниках ради реку, пускала нераздельно со всеми фейерверки равным образом танцевала. Она играла во любительских спектаклях равным образом со особенным увлечением состязалась во стрельбе во задача изо коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала грациозный Родин револьвер. Она пристрелялась изо него поперед большенный меткости равным образом на шутку жалела, почто симпатия отроковица равно ей закрыт конец дуэлянта-бретера. Но нежели лишше веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она самоё отнюдь не знала, ась? хочет.

Особенно сие усилилось до возвращении во город. Тут ко Лариным неприятностям примешались грудь размолвки вместе с Пашею (серьезно спорить не без; ним Лара остерегалась, ибо в чем дело? считала его своею последнею защитой). У Паши из-за последнее срок появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки на его разговоре смешили равно огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, деньга – всегда сие завертелось на голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала снижаться вместе с ума. Ее обдавало метнуть однако знакомое да испытанное равным образом сынициировать вещь новое. В этом настроении симпатия сверху Рождестве девятьсот одиннадцатого лета пришла ко роковому решению. Она решила вскоре разошлись как в море корабли от Кологривовыми равным образом базировать свою житьё-бытьё как-либо в отрыве равным образом независимо, а деньги, нужные в целях этого, запросить у Комаровского. Ларе казалось, что-то за токмо случившегося равным образом последовавших из-за сим планирование ее отвоеванной свободы некто полагается помочь ей по-рыцарски, далеко не вступая ни на какие объяснения, из любви ко искусству равно безо всякой грязи.

С этой целью возлюбленная двадцать седьмого декабря под вечер отправилась во Петровские абрис и, уходя, положила во муфту заряженный Родин маузер в спущенном предохранителе из намерением долбить во Виктора Ипполитовича, неравно спирт ей откажет, ложно поймет другими словами на скорую руку унизит.

Она шла во страшном смятении за праздничным улицам равно ни ложки совершенно неграмотный замечала. Задуманный рангоут еще грянул во ее душе, на совершенном безразличии ко тому, во кого спирт был направлен. Этот залп был единственное, что такое? возлюбленная сознавала. Она его слышала всю дорогу, да сие был рангоут на Комаровского, на себя самое, во свою собственную судьбу равно во дуплянский дубина нате лужайке не без; вырезанной на его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала возлюбленная охавшей равно ахавшей Эмме Эрнестовне, если та протянула ко Ларе руки, дай тебе помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича безграмотный оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала увещевать Лару проникнуть равным образом стащить шубку.

– Я безвыгодный могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, зачем возлюбленный во гостях получи и распишись елке. С адресом на руках Лара сбежала до мрачной, сильно ей весь напомнившей лестнице из цветными гербами возьми окнах да направилась на Мучной поселок для Свентицким.

Только теперь, нет слов другой раз в год по обещанию выйдя нате улицу, Лара разумно осмотрелась до сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал черный как смоль лед, толстый, на правах стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было обидный дышать. Воздух забит был серым инеем, да казалось, что-то некто щекочет да покалывает своею косматою щетиной согласно правилам в такой мере же, равно как шерстил да лез Ларе на морда седоволосый шерсть ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла объединение пустым улицам. По дороге дымились двери чайных да харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, равно как колбаса, равно бородатые морды лошадей равно собак на ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда равно снега окна домов безошибочно были замазаны мелом, равным образом в соответствии с их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок равно тени веселящихся, что людям получи улице показывали с домов туманные картины возьми белых, развешанных до волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я значительнее малограмотный могу, ваш покорнейший слуга безграмотный выдержу, – приблизительно громко вырвалось у ней. «Я подымусь да постоянно расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую калитка представительного подъезда.



0



Красный через натуги Паша, подперев щеку языком, бился прежде зеркалом, надевая стойка да стараясь пропороть подгибающуюся запонку во закрахмаленные петли манишки. Он собирался во месяцы равно был сызнова что-то около чист равно неискушен, что-нибудь растерялся, при случае Лара, войдя минуя стука, застала его не без; таким небольшим недочетом на костюме. Он моментально заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, чисто переходя его вброд.

– Что со тобой? Что случилось? – спросил возлюбленный на тревоге, подбежав ко ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, на правах твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне требуется достаточно безотлагательно уйти. Не поезжай муфты. Погоди. Отвернись получи и распишись минуту.

Он послушался. На Ларе был инглиш костюм. Она сняла жакет, повесила его получи приманка равным образом переложила Родин кольт изо муфты на мешок жакета. Потом, придя бери диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу да потуши электричество.

Лара любила шептаться на полумраке быть зажженных свечах. Паша завсегда держал интересах нее ради репертуар их нераспечатанную пачку. Он сменил огарочек на подсвечнике получи и распишись новую целую свечу, поставил получи подоконник равным образом зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло в совершенно стороны трескучими звездочками равным образом заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла бери уровне свечи стал протаивать черноголовый глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми вылезть с них. Не пугайся равно малограмотный расспрашивай меня, а расстанься от мыслью, что-то да мы со тобой равно как все. Не оставайся спокойным. Я издревле во опасности. Если твоя милость меня любишь равным образом хочешь вычесть меня ото гибели, никак не должно откладывать, давайте обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил спирт ее. – Скорее назначай день, ваш покорнейший слуга довольный во любой, экой твоя милость захочешь. Но скажи ми попроще равным образом яснее, зачем со тобой, отнюдь не мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его на сторону, постепенно уклонившись через прямого ответа. Они вновь до второго пришествия разговаривали возьми темы, безвыгодный имевшие никакого взаимоотношения ко предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое труд об нервных элементах сетчатки получи и распишись соперничество университетской полезный медали. Хотя Юра кончал по части общей терапии, глаза спирт знал со доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе для физиологии зрения сказались оставшиеся стороны Юриной природы – его творческие задатки равным образом его размышления в отношении существе художественного образа равным образом строении логической идеи.

Тоня равным образом Юра ехали на извозчичьих санках возьми елку для Свентицким. Оба прожили цифра парение стегно что до стегно зародыш отрочества равным образом развязка детства. Они знали дружок друга давно мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя повадка перепрыгивать короткими остротами, своя способ резко смеяться на ответ. Так равно ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав уста в холоде равным образом обмениваясь короткими замечаниями. И думали и оный и другой касательно своем.

Юра вспоминал, зачем приближаются сроки конкурса да приходится погоняться со сочинением, равным образом на праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся для улицах, перескакивал от сих мыслей получай другие.

На гордоновском факультете издавали студентский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра искони обещал им статью в рассуждении Блоке. Блоком бредила весь младость обоих столиц, да они из Мишею хлеще других.

Но равно сии мысли недолго задерживались во Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки на воротники равным образом растирая отмороженные уши, равно думали об разном. Но на одном их мысли сходились.

Недавняя объяснение у Анны Ивановны обеих переродила. Они кажется прозрели равным образом взглянули корешок получай друга новыми глазами.

Тоня, настоящий давнишний товарищ, сия понятная, безвыгодный требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым равно сложным с всего, ась? был в состоянии себя препроводить Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был в силах увидеть себя взошедшим бери Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, только всего малограмотный женщиной.

И видишь эту труднейшую равно постоянно превосходящую задачу взяла получи и распишись домашние худенькие равно слабые закорки Тоня (она не без; сих пор глядишь стала красоваться Юре неважный да слабой, даже если была тотально здоровой девушкой). И возлюбленный преисполнился ко ней тем горячим сочувствием равным образом робким изумлением, которое принимать начинание страсти.

То а самое, из соответствующими изменениями, случилось в области отношению для Юре от Тоней.

Юра думал, сколько тщетно за всем тем они уехали с дому. Как бы чего-нибудь безвыгодный стряслось во их отсутствие. И возлюбленный вспомнил. Узнав, что такое? Анне Ивановне хуже, они, уж одетые ко выезду, прошли для ней равно предложили, что такое? останутся. Она со прежней резкостью восстала навстречу сего равным образом потребовала, ради они ехали для елку. Юра равно Тоня зашли из-за гардину во глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли изо ниши, что один полотнища тюлевой занавеси пристали для необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая драп малость шагов проволоклась следовать Тонею, в качестве кого подвенечная покрывало следовать невестой. Все рассмеялись, этак одновр`еменно кроме слов по всем статьям на спальне бросилось во шары сие сходство.

Юра смотрел до сторонам да видел в таком случае но самое, зачем вскоре до самого него попадалось нате бельма Ларе. Их саночки поднимали ходульно громовой шум, пробуждавший ходульно вековой отблеск подина обледенелыми деревьями во садах равным образом сверху бульварах. Светящиеся внутри равным образом заиндевелые окна домов походили получи драгоценные ларцы изо дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная проживание Москвы, горели елки, толпились менструация да играли во прятушки равным образом шайба дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, что-нибудь Блок – сие изображение Рождества в всех областях русской жизни, во северном городском быту равным образом во новейшей литературе, лещадь звездным небом современной улицы равно вкруг зажженной елки во гостиной нынешнего века. Он подумал, ась? безличный статьи по отношению Блоке отнюдь не надо, а нетрудно приходится черкануть русское преклонение волхвов, как бы у голландцев, не без; морозом, волками равным образом темным еловым лесом.

Они проезжали в области Камергерскому. Юра обратил почтение для черную протаявшую скважину во ледяном наросте одного с окон. Сквозь эту скважину просвечивал жар свечи, проникавший держи улицу почитай со сознательностью взгляда, по правилам страстность подсматривало вслед за едущими да кого-то поджидало.

«Свеча горела бери столе. Свеча горела...» – шептал Юра для себя начин отчего-то смутного, неоформившегося, во надежде, аюшки? ограничение придет само собой, вне принуждения. Оно далеко не приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали в соответствии с такому образцу. В десять, в отдельных случаях разъезжалась детвора, зажигали вторую про молодежи да взрослых равным образом веселились по утра. Более пожилые всю Морана резались во картеж на трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала равным образом отделялась ото него тяжелою плотною занавесью нате больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали во всем обществом.

– Почему ваша сестра этак поздно? – держи бегу спросил их племяшок Свентицких Жорж, пробегая от переднюю вовнутрь квартиры ко дяде равным образом тете. Юра да Тоня в свой черед решили проследовать тама поздоровкаться из хозяевами равно мимоходом, раздеваясь, посмотрели на зал.

Мимо палящий зной дышащей елки, опоясанной во небольшую толику рядов струящимся сиянием, шурша платьями равным образом наступая союзник другу держи ноги, двигалась черная стена прогуливающихся равным образом разговаривающих, неграмотный занятых танцами.

Внутри круга донельзя вертелись танцующие. Их кружил, соединял на туман равно вытягивал гуськом сыночка товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами да вот постоянно горловина орал вместе с одного конца зала получай другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – да всегда делалось по мнению его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил некто таперу равно на голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, получи двум счета. весь растягивая равно суживая разгон предварительно шель-шевель заметного переступания получи и распишись одном месте, которое уж безграмотный было вальсом, а лишь его замирающим отголоском. И целое аплодировали, равно эту движущуюся, шаркающую равно галдящую толпу обносили мороженым равным образом прохладительными. Разгоряченные юноши равно девушки бери секундочку переставали галдеть равно смеяться, впопыхах равно хищно глотали жестокий морс равным образом лимонад и, чуть-чуть поставив рюмка сверху поднос, возобновляли клекот равно саркастический во удесятеренной степени, кажется хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя во зал, Тоня равным образом Юра прошли для хозяевам для зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными с гостиной да зала для того большего простора. Тут была волшебная стряпня хозяев, их святочный склад. Здесь веяло краской равно клеем, лежали свертки хроматический бумаги равно были грудами наставлены коробки из котильонными звездами да запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки для подаркам, карточки из обозначением мест из-за ужином равным образом билетики для какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, так не раз сбивался на нумерации, равно они разгневанно ворчали нате него. Свентицкие сильно обрадовались Юре равно Тоне. Они их помнили маленькими, невыгодный церемонились вместе с ними равно минуя дальних слов усадили следовать эту работу.

– Фелицата Семеновна далеко не понимает, почто об этом приходится было варить раньше, а невыгодный на самый разгар, эпизодически гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, аюшки? ты, Жорж, ещё раз натворил от номерами! Уговор был бонбоньерки не без; конфета получи и распишись стол, а пустые – держи диван, а у вам ещё шалды-балды равно целое шиворот-навыворот.

– Я куда рада, ась? Анете лучше. Мы со Пьером где-то ради нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей в духе крата хуже, хуже, понимаешь, а у тебя век целое devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра равно Тоня полвечера проторчали не без; Жоржем да стариками вслед за их елочными кулисами.



03



Все так время, который они сидели со Свентицкими, Лара была во зале. Хотя симпатия была одета безграмотный по-бальному равно никого нет тутовник неграмотный знала, возлюбленная так давала безвольно, по образу в сне, кружить себя Коке Корнакову, в таком случае как бы на воду опущенная лишенный чего условия слонялась хоть где в соответствии с залу.

Лара сейчас единолично другими словами банан раза на нерешительности останавливалась равно мялась получи и распишись пороге гостиной во надежде возьми то, в чем дело? сидевший в фас для залу Комаровский заметит ее. Но некто глядел на домашние карты, которые держал на левой руке щитком прежде собой, равно либо в самом деле никак не видел ее, либо притворялся, что такое? безграмотный замечает. У Лары стиль захватило через обиды. В сие промежуток времени изо зала во гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел бери вошедшую тем взглядом, тот или другой Лара что-то около ладно знала. Польщенная девка улыбнулась Комаровскому, вспыхнула да просияла. При виде сего Лара только-только безграмотный вскрикнула. Краска стыда всплошь залила ей лицо, у нее покраснели молодчик да шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела как бы на зеркале всю себя да всю свою историю. Но симпатия единаче далеко не отказалась через мысли перешепнуться вместе с Комаровским и, решив отпрячь попытку перед паче удобной минуты, заставила себя перебродить да вернулась на зал.

С Комаровским после одним столом играли до сего поры три человека. Водан с его партнеров, каковой сидел поблизости вместе с ним, был батюшка щеголя лицеиста, пригласившего Лару держи вальс. Об этом Лара заключила с двух-трех слов, которыми возлюбленная перекинулась из кавалером, кружась из ним соответственно залу. А высокая брюнетка во черном со шалыми горящими глазами равным образом вломинадзе по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила так с гостиной во комната в луг сыновней деятельности, ведь взад во гостиную для игравшему мужу, была мамаша Коки Корнакова. Наконец, по стечению обстоятельств выяснилось, что-то девушка, подавшая мотив для сложным Лариным чувствованиям, милосердная сестра Коки, равным образом Ларины сближения безвыгодный имели почти лицом дрянный почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но тут возлюбленная неграмотный разобрала. – Корнаков, – повторил спирт в последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, равным образом откланялся.

На таковой разок Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом симпатия вспомнила. Корнаков – соотечественник прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, сообща из которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович по части Лариной просьбе ездил его умасливать, дай тебе возлюбленный невыгодный приближенно неистовствовал получи и распишись этом процессе, однако отнюдь не уломал. «Так смотри оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был стержневой другими словами дальнейший миг ночи. У Юры стоял гвалт во ушах. После перерыва, на изм которого на столовой пили чаепитие от птифурами, танцы-шманцы-обжиманцы возобновились. Когда свечи в елке догорали, их сейчас свыше ноль без палочки далеко не сменял.

Юра стоял во рассеянности посередине зала равно смотрел сверху Тоню, танцевавшую вместе с кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением лапти откидывала мелкий трен через силу длинного атласного платья и, плеснув им, в духе рыбка, скрывалась во толпе танцующих.

Она была ахти разгорячена. В перерыве, рано или поздно они сидели на столовой, Тоня отказалась ото чая равно утоляла жажду мандаринами, которые возлюбленная сверх счета очищала через пахучей, несложно отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала ради кушака другими словами изо рукавчика батистовый платок, крошечный, что дары флоры фруктового дерева, равным образом утирала им струйки пота за краям губ равно в кругу липкими пальчиками. Смеясь равным образом малограмотный прерывая оживленного разговора, симпатия автопилотом совала покрывало взад следовать поясок либо — либо из-за оборку лифа.

Теперь, танцуя со неизвестным кавалером да присутствие повороте задевая после сторонившегося да хмурившегося Юру, Тоня на скаку игриво пожимала ему руку равным образом смачно улыбалась. При одном с таких пожатий платок, каковой возлюбленная держала во руке, остался для Юриной ладони. Он прижал его для губам да закрыл глаза. Платок издавал разноперый букет мандариновой кожуры равно разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было несколько новое во Юриной жизни, в жизнь не невыгодный испытанное равно отточенно пронизывающее с птичьего полета донизу. Детски-наивный дух был задушевно-разумен, в качестве кого какое-то слово, рема еле слышно на темноте. Юра стоял, зарыв иллюминаторы да цедильня во длань от платком равным образом дыша им. Вдруг на доме раздался выстрел.

Все повернули головы ко занавеси, отделявшей гостиную с зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились равно закричали. Часть бросилась ради Кокой Корнаковым возьми поле грянувшего выстрела. Оттуда ранее шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали кореш друга.

– Что возлюбленная наделала, ась? возлюбленная наделала, – на отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала оспожа Корнакова. – Говорили, в чем дело? после этого во гостях ветврач Дроков. Да, хотя идеже но он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вы царапина, а чтобы меня объяснение всей моей жизни. О выше- убогий мученик, выказыватель всех сих преступников! Вот она, во она, дрянь, моя особа тебе ставни выцарапаю, мерзавка! Ну, днесь ей отнюдь не уйти! Что ваша сестра сказали, владелец Комаровский? В вас? Она стреляла во вас? Нет, аз многогрешный безграмотный могу. У меня большое горе, глава Комаровский, опомнитесь, ми без дальних разговоров неграмотный поперед шуток. Кока, Кокочка, давай который твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но длань Божья... Кока! Кока!

Толпа изо гостиной вкатилась на зал. В середине, оглушительно отшучиваясь да уверяя всех на своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину в легко и просто ссаженной левой руке. В другой породы группе порядочно во стороне да позадь вели вслед шуршалки Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И опять двадцать пять присутствие каких необычайных обстоятельствах! И опять-таки нынешний седоватый. Но днесь Юра знает его. Это различимый защитник Комаровский, спирт имел связь для делу об отцовском наследстве. Можно безграмотный раскланиваться. Юра равным образом дьявол делают вид, что-то незнакомы. А она... Так сие возлюбленная стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей безвыгодный поздоровится. Как симпатия горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, равно как пойманную воровку.

Но спирт тута а понял, почто ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали следовать руки, чтоб симпатия неграмотный упала, да со трудом дотащили перед ближайшего кресла, на которое симпатия равным образом рухнула.

Юра подбежал для ней, воеже ввергнуть ее на чувство, хотя на большего уборная решил поначалу оказать участие ко мнимой жертве покушения. Он подошел ко Корнакову да сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу форос ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, ась? пишущий эти строки неграмотный стал бы перевязывать. Впрочем, маленечко йоду неграмотный помешает. Вот Фелицата Семеновна, я попросим у нее.

На Свентицкой да Тоне, души приблизившихся ко Юре, безвыгодный было лица. Они сказали, в надежде некто всегда бросил равно шел скорехонько одеваться, вслед ними приехали, на хазе нечто неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв о по всем статьям получи свете, побежал одеваться.



05



Они сейчас никак не застали Анну Ивановну на живых, нет-нет да и вместе с подъезда во Сивцевом сломя голову вбежали во дом. Смерть наступила ради десятеро минут по их приезда. Ее причиной был долголетний криз удушья от острого, кстати далеко не распознанного отека легких.

Первые тикалы Тоня кричала благим матом, билась во судорогах да ни живой души никак не узнавала. На непохожий сутки возлюбленная притихла, стиснув зубы выслушивая, что-нибудь ей говорили зачинатель да Юра, а могла опровергать всего лишь кивками, оттого что, кой-как возлюбленная открывала рот, горечь овладевало ею от прежнею насильственным путем равным образом крики самочки внешне начинали выскользать изо нее вроде с одержимой.

Она битый час распластывалась возьми коленях недалече покойницы, на промежутках посередь панихидами обнимая большими красивыми руками раствор гроба нераздельно от краем помоста, в котором спирт стоял, равно венками, которые его покрывали. Она ни одной души совершенно безграмотный замечала. Но еле-еле ее миросозерцание встречались со глазами близких, симпатия в пожарном порядке вставала не без; полу, быстрыми шагами выскальзывала с зала, сдерживая рыданье, как угорелая кошка взбегала по мнению лесенке для себя кверху и, повалившись в кровать, зарывала во подушки взрывы бушевавшего во ней отчаяния.

От горя, долгого стояния получай ногах равным образом недосыпания, через густого пения, да ослепляющего света свечей в дневное время равно ночью, да через простуды, схваченной бери сих днях, у Юры на душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять планирование назад, если хоронили маму, Юра был нисколько до оный поры маленький. Он накануне этих пор помнил, в качестве кого симпатия безутешно плакал, накрытый горем да ужасом. Тогда дух было безграмотный во нем. Тогда симпатия кой-как ли аж соображал, в чем дело? кушать какой-то он, Юра, имеющийся на отдельности да представляющий участие или — или цену. Тогда базис было на том, в чем дело? стояло кругом, на наружном. Внешний мiровая обступал Юру со всех сторон, осязательный, абсолютный да бесспорный, на правах лес, равно оттого-то был Юра в такой мере потрясен маминой смертью, сколько дьявол от ней заблудился на этом лесу да предисловий остался на нем один, кроме нее. Этот лесище составляли безвыездно шмотки бери свете – облака, городские вывески, равным образом лупетки для пожарных каланчах, равным образом скакавшие верхами пред каретой от Божьей Матерью служки вместе с наушниками за шапок в обнаженных во присутствии святыни головах. Этот кибела составляли витрины магазинов на пассажах равным образом недосягаемо высокое пастьба юпитер со звездами, боженькой равным образом святыми.

Это дорого высокое бог наклонялось низко-пренизко ко ним на детскую макушкой во нянюшкин подол, рано или поздно прислуга рассказывала что-нибудь божественное, да становилось близким равным образом ручным, наравне верхушки орешника, эпизодически его ветки нагибают во оврагах равно обирают орехи. Оно что бы окуналось у них во детской на тазик не без; позолотой и, искупавшись во огне равно золоте, превращалось на заутреню иначе говоря обедню во маленькой переулочной церквушке, несравнимо хожалочка его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой да всегда размещались для должности побольше другими словами меньше в соответствии с способностям. Но основа основ был эффективный вселенная взрослых равным образом город, который, аналогично лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил во бога сего леса, в качестве кого во лесничего.

Совсем другое деятельность было теперь. Все сии двунадесять полет школы, средней равным образом высшей, Юра занимался древностью равным образом Законом Божьим, преданиями равно поэтами, науками об прошлом равным образом что касается природе, вроде семейною хроникой родного дома, что своею родословною. Сейчас спирт ни плошки невыгодный боялся, ни жизни, ни смерти, всегда получи свете, всегда манатки были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим возьми равной ноге со вселенною да совершенно как-нибудь еще выстаивал панихиды по части Анне Ивановне, нежели на былое минута сообразно своей маме. Тогда спирт забывался с боли, робел равно молился. А днесь симпатия слушал заупокойную службу на правах сообщение, из первых рук для нему обращенное равно стойком его касающееся. Он вслушивался во сии фразы равным образом требовал через них смысла, популярно выраженного, вроде сие нельзя не с всякого дела, да околесица общего со набожностью далеко не было во его чувстве преемственности по мнению отношению для высшим силам поместья равным образом неба, которым симпатия поклонялся во вкусе своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он во шестом часу утра повалился выряженный для данный диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут по мнению всему дому, равно пустое место невыгодный догадается, что такое? симпатия во библиотеке спит безвыгодный проснется на дальнем углу, ради высокими книжными полками, доходящими прежде потолка.

– Юра, Юра! – зовет его что-то около близко дворовой Маркел. Начался вынос, Маркелу должно тянуть к устью в улицу венки, а возлюбленный отнюдь не может разведать Юры истинно сверх того до этот поры застрял на спальне, идеже венки сложены горою, в силу того что что-то янус с нее придерживает открывшаяся дверца гардероба равным образом отнюдь не дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется вместе с образовавшимся препятствием равно сбегает не без; несколькими венками по течению объединение лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается согласно переулку да остается во нем, в качестве кого как провели мягким страусовым пером по мнению воздуху, да целое качается: венки равным образом встречные, головы лошадей из султанами, отлетающее кадило получи и распишись цепочке на руке священника, белая головка земной шар лещадь ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его ради плечо доискавшаяся его Александр Шлезингер. – Что со тобой? Выносят. Ты со нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая не без; лапти получи и распишись ногу, теснее сдвинулись на двум шеренги. Колыхнулись равным образом незначительно переместились похоронные дроги, экипаж вместе с венками, каретка Крюгеров. Ближе ко церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александр Шлезингер и, подняв отсыревшую ото слез вуаль, скользнула испытующим взором повдоль абрис извозчиков. Отыскав на их ряду носильщиков с бюро, симпатия кивком подозвала их для себя да скрылась от ними во церкви. Из церкви валило по сию пору пуще народу.

– Вот да Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, времен очаковских и покоренья крыма билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вам кучер тож вас держи одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся равным образом поедем.

– Заметили, в качестве кого Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, сырость градом, сморкается, этак бы да съел. А возле муж.

– Он всю живот нате нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились для противоположный ликвидация города для кладбище. В сей число отдало по прошествии сильных морозов. День был плен недвижной тяжести, число отпустившего мороза равно отошедшей жизни, день, самой природой наравне бы сфабрикованный к погребения. Погрязневший фирн можно представить просвечивал насквозь надеванный креп, через оград смотрели темные, в духе глянцзильбер не без; чернью, мокрые елки да походили получи траур.

Это было в таком случае самое, памятное кладбище, простор упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы капли безвыгодный попадал получай материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев издалеча во ту сторону, прошептал симпатия примерно губами тех лет.

Расходились нарядно равно пусть даже сочно в соответствии с расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. Лександр Александрович вел подо руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне весть шел траур.

На купольных цепях крестов да получи и распишись розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, что плесень. В дальнем углу монастырского двора с стены ко стене были протянуты веревки со развешенным с целью сушки стираным бельем – рубашки со тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся во ту сторону равным образом понял, который сие ведь луг в монастырской земле, идеже если на то пошло бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, порой останавливаясь равно их поджидая. В отклик возьми опустошение, произведенное смертью на этом как черепаха шагавшем позадь обществе, ему не без; непреодолимостью, вместе с какою вода, крутя воронки, устремляется на глубину, желательно представлять себе да думать, выполнять работу надо формами, судить красоту. Сейчас, по образу никогда, ему было ясно, сколько пение всегда, малограмотный переставая, несвободно двумя вещами. Оно неотвязчиво размышляет в отношении смерти да упорно творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, да то, которое его дописывает.

Юра вместе с вожделением предвкушал, равно как спирт нате день-два исчезнет со семейного да университетского горизонта равно во домашние заупокойные строки за Анне Ивановне вставит все, что-нибудь ему для пирушка минуте подвернется, весь случайное, зачем ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных внешность покойной; вид Тони во трауре; мало-мальски уличных наблюдений по мнению пути вспять от кладбища; стираное комбинация получи томик месте, идеже издревле в оны годы в ночное время завывала веялица равным образом некто плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала во полубреду во спальне получи и распишись кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, педиатр Дроков, прислуга.

Пустой дворец Свентицких был погружен нет слов тьму, равным образом токмо во середине длинной анфилады комнат, на маленькой гостиной, горела нате стене тусклая лампа, бросая знать поначалу равным образом взад по сего сквозного, во одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету невыгодный в духе во гостях, а будто у себя дома, злыми равным образом решительными шагами расхаживал Витюня Ипполитович. Он в таком случае заглядывал во спальню, осведомляясь, что-нибудь тама делается, так направлялся во инверсный прекращение в родных местах да мимо елки со серебряными бусами доходил предварительно столовой, идеже питание ломился перед нетронутым угощением равным образом баксы винные бокалы позвякивали, нет-нет да и следовать окном в соответствии с улице проезжала дилижанс либо — либо за скатерти средь тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равно метал. Разноречивые чувства теснились на его груди. Какой бесчиние равным образом безобразие! Он был на бешенстве. Его структура было на опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было какой приглянется ценой, непостоянно никак не поздно, предупредить, предупреждать сплетни, а разве весточка сделано распространилась, замять, задавить слухи подле самом возникновении. Кроме того, дьявол снова-здорово испытал, перед в чем дело? неотразима сия отчаянная, душевнобольная девушка. Сразу было видно, что такое? симпатия неграмотный в качестве кого все. В ней издревле было как бы необыкновенное. Однако что душещипательно равным образом непоправимо, по-видимому, исковеркал возлюбленный ее жизнь! Как возлюбленная мечется, что совершенно сезон восстает равным образом бунтует на стремлении изменить судьбу самобытно равно сделать первые шаги бытовать сызнова.

Надо довольно со всех точек зрения помочь ей, может быть, стащить ей комнату, так ни во коем случае малограмотный задирать ее, напротив, целиком устраниться, умереть на сторону, в надежде никак не нашвыривать тени, а ведь вона во всяком случае возлюбленная какая, единаче что-нибудь выкинет, ась? доброго!

А какое количество пока что хлопот впереди! Ведь следовать сие по мнению головке никак не погладят. Закон безграмотный дремлет. Еще Морана равным образом никак не как рукой сняло двух часов вместе с праздник минуты, как бы разыгралась буква история, а уж неуд раза являлись изо полиции, да Комаровский выходил бери кухню для того объяснения не без; околоточным равно всё-таки улаживал.

А нежели дальше, тем однако бросьте сложнее. Потребуются доказательства, что-то Лара целилась во него, а отнюдь не во Корнакова. Но да сим рукоделие далеко не ограничится. Часть ответственности полноте из Лары снята, а симпатия достаточно подлежать судебному преследованию вслед оставшуюся часть.

Разумеется, спирт всеми силами этому воспрепятствует, а даже если обязанности короче возбуждено, достанет вывод психиатрической экспертизы в отношении невменяемости Лары на одну секунду совершения покушения да добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять с комнаты во комнату, заглядывая подина столы равно диваны, по образу воры либо — либо ломбардные оценщики.

Наведавшись во спальню равно удостоверившись, аюшки? Ларе невыгодный получается лучше, Комаровский ото Свентицких поехал ко своей знакомой, юристке равно жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира на восемь комнат была в настоящий момент за пределами ее потребностей да ей отнюдь не по мнению средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну с них, давеча освободившуюся, Комаровский снял ради Лары. Через ряд часов Лару перевезли тама на лихорадочном жару равно полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



Фима Онисимовна была ведущий женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, в качестве кого возлюбленная думала да выражалась, «положительного равно жизнеспособного».

У нее в комоде лежал индивид Эрфуртской программы со надписью составителя. На одной изо фотографий, прибитых ко стене, ее муж, «мой жалостливый Войт», был снят возьми народном гулянии на Швейцарии вообще из Плехановым. Оба были во люстриновых пиджаках да панамах.

рыжая Онисимовна не без; первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. Руфинка Онисимовна готова была побожиться, почто Лара разыгрывает помешанную Маргариту на темнице.

Руфа Онисимовна выражала Ларе свое безразличие повышенным оживлением. Она хлопала дверьми да во всё горло напевала, как вихрь носясь по мнению своей части квартиры, да по части целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее сакля была на верхнем этаже большого на родине получи Арбате. Окна сего этажа, начиная вместе с зимнего солнцеворота, наполнялись вследствие обрез голубым светлым небом, широким, во вкусе магистраль во половодье. Ползимы хоромы была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул ласковый вихрь со юга, бери вокзалах белугой ревели паровозы, равно болеющая Лара, в горизонтальном положении во постели, предавалась получай досуге далеким воспоминаниям.

Очень неоднократно ей вспоминался ранний приём их приезда на Москву от Урала, полет семь-восемь тому назад, во незабвенном детстве.

Они ехали на пролетке полутемными переулками чрез всю Москву во гостиница из вокзала. Приближающиеся равным образом удаляющиеся фонари отбрасывали тенечек их горбящегося извозчика сверху стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую равным образом крыши да обрывалась. И постоянно начиналось сначала.

В темноте по-над головой трезвонили московские мешок сороков, сообразно земле со звоном разъезжали конки, так кричащие витрины равным образом огни в свой черед оглушали Лару, что мнимый равно они издавали какой-то родной звук, в духе колокола равным образом колеса.

На столе во номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, приятного аппетита Комаровского им получай новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского да его богатства. Когда Викта Ипполитович ударом ножа раскроил наполы заливисто хряснувшее, темно-зеленое, круглое диковинка не без; ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило стиль через страха, однако возлюбленная никак не посмела отказаться. Она вследствие силу глотала розовые душистые куски, которые ото восстание становились у нее несмотря на горла.

И все же буква застенчивость на пороге дорогим кушаньем да ночною столицей следом беспричинно повторилась во ее робости до Комаровским – главная объяснение лишь происшедшего. Но сейчас симпатия был неузнаваем. Ничего неграмотный требовал, неграмотный напоминал об себя да даже если отнюдь не показывался. И постоянно, держась для расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое деяние было визит Кологривова. Лара куда обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не благодаря этому дай тебе дьявол был таково высок да статен, а по причине выпиравшей изо него живости да таланту торговец занял собою, своим искрящимся взглядом да своей умною усмешкою полкомнаты. В ней таким образом теснее.

Он сидел, потирая руки, преддверие Лариной кроватью. Когда его вызывали на северная столица во Совет министров, дьявол разговаривал не без; сановными старцами так, словно бы сие были шалуны приготовишки. А тута предварительно ним лежала недавняя пакет его домашнего очага, как бы небось его плоть от плоти дочери, вместе с которою, на правах со всеми домашними, дьявол перекидывался взглядами равно замечаниями лишь получи и распишись быстро равным образом мимолетом (это составляло отличительную притягательность их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он отнюдь не был в состоянии касаться ко Ларе трудно равным образом безразлично, вроде ко взрослой. Он отнюдь не знал, наравне не без; ней говорить, с намерением невыгодный притеснить ее, да сказал, усмехнувшись ей, на правах ребенку:

– Что а вас это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк равным образом стал трактовать пятна сырости получи потолке да обоях. Потом, осуждающе покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе паноптикум открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И протяжно сие ваша милость намерены шататься в кругу небом равным образом землею? Здесь во всяком случае безграмотный Зиждитель ведомость какое раздолье. Эта Войтесса, среди нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вас валяться. Поболели, равно ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, бросьте курсы. Есть у меня единовластно абстракционист знакомый. Он уезжает в двушничек возраст на Туркестан. У него скрипторий разгорожена переборками, и, по сути дела говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, возлюбленный пьяный изобразить ее вкупе вместе с обстановкой во хорошие руки. Хотите, устрою? И кроме во что. Позвольте стрела-змея по-деловому. Я искони хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор в качестве кого Липа... Вот тута небольшая сумма, наградные ради ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, малограмотный упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, возлюбленный заставил ее, вопреки сверху ее возражения, сырость равно инда нечто чаятельно драки, провести с него банковский квиток возьми десяток тысяч.

Выздоровев, Лара переехала нате новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было отнюдь вблизи у Смоленского рынка. Квартира находилась над головой небольшого каменного на родине во банан этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником равным образом век покрыт рассыпанным овсом равно рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали надо землей, отнюдь не перед этим Лариного окна, в некоторых случаях до каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было не без; Пашею. Пока Лара глубоко хворала, его никак не допускали ко ней. Что потребно был симпатия почувствовать? Лара хотела кончить человека, за Пашиным понятиям, безразличного ей, а попозже очутилась почти покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие целое позднее памятного их разговора рождественскою ночью, быть горящей свече! Если бы никак не сей человек, Лару бы арестовали да судили. Он отвел ото нее грозившую ей кару. Благодаря ему симпатия осталась для курсах, цела да невредима. Паша терзался равно недоумевал.

Когда ей из чего можно заключить лучше, Лара вызвала Пашу ко себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты безграмотный знаешь меня, ваш покорнейший слуга когда-нибудь расскажу тебе. Мне хоть в гроб ложись говорить, твоя милость видишь, аз многогрешный захлебываюсь ото слез, однако брось, не волнуйся меня, автор этих строк тебя никак не стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – ибо аюшки? сие происходило до сего поры умереть и далеко не встать эпоха Лариного пребывания получи Арбате, – Войтковская подле виде заплаканного Паши кидалась с коридора получи и распишись свою половину, валилась нате канапе равно хохотала перед колик, приговаривая: «Ой далеко не могу, ой безграмотный могу! Вот сие позволено высказать действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы уберечь Пашу с пятнающей привязанности, вытаскать ее вместе с корнем да наложить закрытие мучениям, Лара объявила Паше, что-нибудь категорически отказывается через него, оттого зачем далеко не любит его, так беспричинно рыдала, произнося сие отречение, который ей не велено было поверить. Паша подозревал ее изумительный всех смертных грехах, отнюдь не верил ни одному ее слову, будь по-вашему был проклясть равным образом возненавидеть, да любил ее дьявольски, да ревновал ее для ее собственным мыслям, ко кружке, изо которой симпатия пила, равно для подушке, для которой симпатия лежала. Чтобы безграмотный сойти вместе с ума, приходится было орудовать решительнее равным образом скорее. Они решили обзакониться безграмотный откладывая, до сего поры перед окончания экзаменов. Было надежда служить завершением в Красную горку. Свадьбу по мнению Лариной просьбе опять двадцать пять отложили.

Их венчали на Духов день, держи другой день-деньской Троицы, нет-нет да и не без; несомненностью выяснилась благополучие их окончания. Всем распоряжалась Людаша Капитоновна Чепурко, матушка Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, купно из ней окончившей. Людуха Капитоновна была красивая юница не без; высокой грудью да низким голосом, хорошая меццо-сопрано равным образом страшная выдумщица. В придачу ко действительным приметам равно поверьям, известным ей, возлюбленная в быстро одним заходом сочиняла пропасть собственных.

Была ужасная жара на городе, нет-нет да и Лару «повезли около злат венец», что цыганским панинским басом мурлыкала себя лещадь вывеска Люся Капитоновна, убирая Лару преддверие выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей равным образом бодрый песочек бери дорожках гуляний. Запылившаяся злак березок, нарубленных предварительно ко Троицыну дню, невесело висла согласно оградам храмов, свернувшись во трубочку равным образом чисто обгорелая. Было хоть в гроб ложись дышать, равным образом во глазах рябило ото солнечного блеска. И кажется тысячи свадеб справляли кругом, вследствие чего что-нибудь постоянно девушки были завиты да на светлом, как бы невесты, равно целое молодой люди, до случаю праздника, напомажены равно на черных парах во обтяжку. И всё-таки волновались, равным образом во всем было жарко.

Лагодина, источник разный Лариной товарки, бросила Ларе по пальцам допускается пересчитать серебряной мелочи почти ноги, когда-никогда Лара вступила сверху коврик, для будущему богатству, а Людуся Капитоновна из тою а целью посоветовала Ларе, от случая к случаю возлюбленная довольно почти венец, принимать христианство неграмотный голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа иначе говоря кружева. Потом возлюбленная сказала, с тем Лара держала свечу высоко, между тем симпатия короче во доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью на пользу Пашиной, Лара опускала свечу наравне не возбраняется ниже, равно до сей времени понапрасну, благодаря тому что аюшки? сколько стоит возлюбленная ни старалась, весь выходило, ась? ее взлет вне Пашиной.

Из церкви вернулись стоймя получай пирушку на мастерскую художника, между тем а обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, малограмотный пьется», – а со другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – равным образом молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. людям милая Капитоновна пропела им хвала «Виноград» вместе с двойным припевом «Дай вас Бог пристрастие ага совет» равным образом песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда постоянно разошлись равным образом они остались одни, Паше отсюда следует безвыгодный сообразно себя с нежданно-негаданно наступившей тишины. На дворе навстречу Лариного окна горел лампион для столбе, и, как бы ни занавешивалась Лара, узкая, равно как распиленная доска, лента света проникала насквозь пролет разошедшихся занавесок. Эта светлая ряд неграмотный давала Паше покою, словно бы неизвестный вслед ними подсматривал. Паша вместе с ужасом обнаруживал, что такое? сим фонарем спирт занят больше, нежели собою, Ларою равно своей любовью для ней.

За эту ночь, продолжительную наравне вечность, давешний слушатель Антипов, Стеша равным образом Красная Девица, по образу звали его товарищи, побывал над головой блаженства равно нате дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались вместе с Лариными признаниями. Он спрашивал, да следовать каждым Лариным ответом у него падало сердце, словно бы дьявол летел во пропасть. Его израненное творческая фантазия малограмотный поспевало из-за новыми открытиями.

Они проговорили поперед утра. В жизни Антипова малограмотный было перемены разительнее равно внезапнее этой ночи. Утром спирт встал другим человеком, под удивляясь, зачем его зовут по-прежнему.



0



Через чирик дней братва устроили им отправка на праздник а комнате. Паша равно Лара что другой кончили, обана одинаково блестяще, что один получили предложения на единственный равно оный а столица получи Урале, куда как да должны были появиться держи другой породы табель утром.

Опять пили, пели равным образом шумели, хотя получи оный в один из дней всего только одна молодежь, минус старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки через крупный мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная равным образом одна средняя корзины Лары, важ равным образом чемодан со посудою. В углу лежало серия мешков. Вещей было много. Часть их уходила для видоизмененный табель утречком малою скоростью. Все примерно было уложено, однако отнюдь не до самого конца. Ящик да корзины стояли открытые, неграмотный доложенные доверху. Лара период ото времени вспоминала оборона что-нибудь, переносила забытую вещица следовать перегородку и, положив на корзину, разравнивала неровности.

Паша поуже был у себя со гостями, при случае Лара, ездившая на канцелярию курсов после метрикой да бумагами, вернулась во сопровождении дворника из рогожею равно больший связкою крепкой яснополянский мудрец веревки интересах увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, из частично поздоровалась вслед за руку, а со другими перецеловалась, а позднее ушла следовать перегородку переодеваться. Когда возлюбленная вышла переодетая, целое захлопали, загалдели, стали рассаживаться, равно начался шум, во вкусе порядочно дней тому отступать получай свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, уймища рук, вооружившись вилками, потянулось во середина стола следовать хлебом да для блюдам от кушаньями да закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, равно вперебой острили. Некоторые стали бегло пьянеть.

– Я ожесточенно устала, – сказала Лара, сидевшая неподалёку не без; мужем. – А твоя милость безвыездно успел, что-нибудь хотел, сделать?

– Да.

– И ведь ваш покорнейший слуга блистательно себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие продолжительный разговор.

На вечеринку со молодою компанией на виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера некто хотел сказать, в чем дело? осиротеет впоследствии отъезда своих молодых друзей, почто сердце родины достаточно пользу кого него пустынею, Сахарой, однако таково расчувствовался, в чем дело? всхлипнул равно полагается был спародировать прерванную с недовольство фразу снова. Он просил Антиповых позволения обмениваться письмами из ними да прийти для ним во Юрятин, площадь их нового жительства, неравно симпатия неграмотный выдержит разлуки.

– Это полностью лишнее, – голосисто да вполуха отозвалась Лара. – И заключая постоянно сие ни для чему – переписываться. Сахара равно тому подобное. А отъезжать тама равно неграмотный думайте. Бог даст не принимая во внимание нас уцелеете, неграмотный такая пишущий сии строки редкость, никак не сермяга ли, Паша? Авось сорная муравка не пропадет вашим молодым друзьям замена.

И целиком забыв, вместе с кем равным образом касательно нежели симпатия говорит, Лара кое-что вспомнила и, скоро встав, ушла после перегородку получи и распишись кухню. Там возлюбленная развинтила мясорубку равно стала распихивать разобранные части согласно углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом симпатия крохотку безграмотный занозила себя руку отщепившейся ото края острою лучиной.

За сим занятием симпатия упустила с виду, аюшки? у нее гости, сети их слышать, как бы беспричинно они напомнили касательно себя особенно громким взрывом галдежа по вине перегородки, равно тут-то Лара подумала, от что за старательностью пьяные во всякое время любят намечать пьяных, да от тем побольше бездарной равно любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие эпоха решительно другой, исключительный бряцание привлек ее интерес со двора чрез открытое окно. Лара отвела занавеску да высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была глухо как в танке чья равно забрела вот двор, наверное, по части ошибке. Было сейчас окончательно светло, да сызнова на закраина света перед восхода солнца. Спящий равным образом по образу бы совсем исчезнувший изо полина зрения остров тонул на серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает на какую деревенскую дыра да чудо переносило сие отличительное равно ни не без; нежели невыгодный сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола форвард отворять. Это была Надя! Лара кинулась встречь вошедшей. Надя была стоймя не без; поезда, свежая, обворожительная равно все наравне бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще никак не во силах заметить ни слова, да всего ревели, обнимались равным образом только-только далеко не задушили корешок друга.

Надя привезла Ларе через сумме на хазе поздравления да напутствия равно во приношение ото родителей драгоценность. Она вынула с саквояжа завернутую на бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи да ахи. Кто-то с пьяных, еще до некоторой степени протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, ваша сестра в чем дело? думаете. Камень неграмотный внизу алмаза.

Но Надя спорила, что-нибудь сие желтые сапфиры.

Усадив ее около из на лицо равным образом угощая, Лара положила бусы подле своего прибора равно смотрела держи него безвыгодный отрываясь. Собранное во горсточку нате фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело да ведь казалось стечением за каплям набежавшей влаги, в таком случае кистью мелкого винограда.

Кое-кто из-за столом тем временем успел настать во чувство. Очнувшиеся снова-здорово пропустили соответственно рюмочке вслед за компанию вместе с Надей. Надю памяти напоили.

Скоро жильё представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина давнёшенько сейчас храпела за углам вповалку. Лара самочки отнюдь не помнила, во вкусе очутилась одетая бери диване поблизости от поуже спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась с громкого разговора надо самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших из улицы изумительный сахн ради пропавшею лошадью. Лара открыла шары равным образом удивилась: «Какой настоящий Паша на самом деле неугомонный, игра стоит свеч верстой середь комнаты равно всё-таки кроме конца вещь шарит». В сие момент предполагаемый Паша повернулся для ней лицом, да симпатия увидала, зачем сие положительно далеко не Паша, а какое-то рябое морда не без; лицом, рассеченным шрамом ото виска для подбородку. Тогда симпатия поняла, почто ко ней забрался вор, грабитель, да хотела крикнуть, же оказалась никак не на состоянии напечатать ни звука. Вдруг симпатия вспомнила оборона ожерельице и, исподтишка поднявшись держи локте, посмотрела пренебрежительно получи и распишись обеденный стол.

Ожерелье лежало для месте посреди крошек пища да огрызков карамели, равным образом бестолковый правонарушитель отнюдь не замечал его во куче объедков, а всего лишь ворошил уложенное бельишко равным образом приводил на бестолковщина Ларину упаковку. Хмельной равным образом полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, отсюда следует особенно вот досада своей работы. В негодовании возлюбленная заново хотела закричать да снова-здорово далеко не могла начинать жевало равно пошевелить языком. Тогда возлюбленная не без; силом толкнула спавшую рядышком Иру Лагодину коленом почти ложечку, равно когда-когда та вскрикнула никак не своим голосом ото боли, дружно не без; ней закричала да Лара. Вор уронил установка от накраденным равным образом поспешно кинулся с комнаты. Кое-кто изо повскакавших мужчин, еле уяснив себе, на нежели дело, бросился вдогонку, так грабителя равно отблеск простыл.

Происшедший паника да его дружное шум послужили сигналом для общему вставанию. Остаток хмеля у Лары что рукой сняло. Неумолимая для их упрашиваниям передать им покемарить равным образом попилиться сызнова немного, Лара подняла всех спящих, торопливо напоила их кофей равным образом разогнала сообразно домам в будущем впредь до новой встречи нате вокзале ко моменту отхода их поезда.

Когда однако ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась через портпледа ко портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни равно всего умоляла Пашу да дворничиху безвыгодный помогать, ради безвыгодный помешивать ей.

Все приключилось в качестве кого следует, вовремя. Антиповы малограмотный опоздали. Поезд тронулся плавно, словно бы подражая движению шляп, которыми им махали получи прощание. Когда перестали колебать равным образом трижды рявкнули отчего-то издалеча (вероятно, «ура»), состав уходите быстрее.



0



Третий дата стояла мерзкая погода. Это была вторая чернотроп войны. Вслед ради успехами первого возраст начались неудачи. Восьмая дружина Брусилова, сосредоточенная на Карпатах, готова была спуститься не без; перевалов равным образом ввязаться на Венгрию, да наместо сего отходила, оттягиваемая отворотти-поворотти общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую во первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали раньше Юрою, а ныне единственный ради другим звали всё-таки чаще в соответствии с имени-отчеству, стоял во коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, визави двери палаты, во которую поместили лишь только зачем привезенную им жену Антонину Александровну. Он не без; ней простился равным образом дожидался акушерки, так чтобы уговориться со ней относительно том, как бы симпатия хорош рапортовать его, во случае надобности, равно в духе возлюбленный довольно у нее справляться касательно состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, некто торопился ко себя на больницу, а поперед сего надо был вновь приехать для две больным не без; визитом держи дом, а дьявол бесплодно терял драгоценное время, глазея на пространство бери косую штриховку дождя, струи которого ломал да отклонял во сторону проворный осенний ветер, что валит равно путает шторм колосья на поле. Еще было далеко не адски темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков получи Девичьем поле, ваиа электрического трамвая, проложенная для черному а другая там одного изо больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, далеко не усиливаясь равно безграмотный ослабевая, невзирая для неистовства ветра, казалось, обострявшиеся ото невозмутимости низвергавшейся сверху землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна с террас. Ветер равно как бы хотел выдрать пересадок целиком, поднимал возьми воздух, встряхивал в весу да с омерзением кидал вниз, в духе дырявое рубище.

Мимо террасы для клинике подошел смазочный хоть отбавляй вместе с двумя прицепами. Из них стали тягать раненых.

В московских госпиталях, забитых вплоть до невозможности, особенно в дальнейшем Луцкой операции, раненых стали оценивать бери лестничных площадках да во коридорах. Общее захлестывание городских больниц початие оставлять след сверху состоянии женских отделений.

Юра Андреевич повернулся задом ко окну да зевал с усталости. Ему малограмотный в рассуждении нежели было думать. Неожиданно возлюбленный вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже симпатия служил, умерла получи и распишись днях больная. Юра Андреевич утверждал, ась? у нее эхинококк печени. Все со ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – загульный пьяница. Бог его знает, во вкусе дьявол вслед сие примется.

Быстро стемнело. Стало нельзя высмотреть что-нибудь следовать окном. Словно мановением волшебного жезла умереть и малограмотный встать всех окнах зажглось электричество.

От Тони сквозь капельный тамбурчик, отделявший палату через коридора, вышел первенствующий врачеватель отделения, мастодонт-гинеколог, сверху целое вопросы спокон века отвечавший возведением очи ко потолку да пожиманием плеч. Эти движения бери его мимическом языке означали, что, что ни велики актив знания, есть, выше- дружище Горацио, загадки, хуй которыми нравоучение пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, со улыбкой поклонившись ему, равным образом произвел небольшую толику плавательных движений пухлыми руками из толстыми ладонями во смысле того, что такое? нужно прожидать да смиряться, да направился соответственно коридору забить косяк на приемную.

Тогда для Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, до словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте автор этих строк поехала бы домой. Я вас завтрашний день позвоню на Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, в чем дело? отел буду естественные, сверх искусственного вмешательства. Но, не без; непохожий стороны, кое-какая недалекость таза, блюдо затылочное положение, во котором лежит плод, отлучка у нее болей равно ничтожество сокращений вызывают иные опасения. Впрочем, раным-рано предсказывать. Все зависит ото того, какие симпатия хорошенького понемножку выковывать потуги, в некоторых случаях начнутся роды. А сие покажет будущее.

На непохожий воскресенье во отказ бери его телефонный звонок подступивший для аппарату больняк стражник велел ему далеко не вздергивать трубки, поезжай справляться, протомил его минут червон да принес во грубой да несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену очень рано, следует лишать обратно». Взбешенный Юрася Андреевич потребовал для телефону кого-нибудь сильнее осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – пусть себе педиатр безвыгодный тревожится, придется стать жертвой сутки-другие».

На беспристрастный табель дьявол узнал, зачем ожереб начались ночью, нате рассвете прошли воды да вместе с утра безвыгодный прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался во клинику и, при случае шел по мнению коридору, слышал посредством полуоткрытую сообразно нечаянности плита душераздирающие крики Тони, в качестве кого кричат задавленные из отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему не дозволяется было для ней. Закусив накануне регулы загнутый во суставе палец, возлюбленный отошел для окну, ради которым лил оный а наклонный дождь, по образу былое равным образом позавчера.

Из дворец вышла больничная сиделка. Оттуда доносился кайфовый новорожденного.

– Спасена, спасена, – благодушно повторял ради себя Юрченя Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением через бремени, – напевно говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет срок – покажем. Тогда придется раздобриться возьми родильницу. Намучилась. С первым. С первым разумеется мука.

– Спасена, спасена, – радовался Юка Андреевич, отнюдь не понимая того, что-нибудь говорила сиделка, да того, аюшки? симпатия своими словами зачисляла его на участники совершившегося, посреди тем на правах близ нежели спирт тут? Отец, ибн – некто далеко не видел гордости на этом бескорыстно доставшемся отцовстве, симпатия невыгодный чувствовал шиш во этом из неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало кроме его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности да счастливо ее избегнувшая.

У него был недужный невдали ото клиники. Он зашел ко нему равно посредством полчасика вернулся. Обе двери, изо коридора на площадка да дальше, изо тамбура на палату, были вновь приоткрыты. Сам безвыгодный сознавая, что-то некто делает, Юрченя Андреевич прошмыгнул на тамбур.

Растопырив руки, на пороге ним как бы из-под поместья вырос мастодонт-гинеколог во белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, воеже безграмотный слышала родильница, остановил некто его. – Что вы, от ума сошли? Раны, кровь, антисептика, безвыгодный говоря литоринх по части психическом потрясении. Хорош! А сызнова врач.

– Да неужто я... Я всего лишь одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так да быть. Но так чтобы мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места малограмотный оставлю!

В палате задом для двери стояли двум нежный пол на халатах, приемница равным образом нянюшка. На нянюшкиной руке жилился тонкоголосый да тонкий человечественный отпрыск, стягиваясь равным образом растягиваясь, вроде отрезок темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры получи пуповину, воеже отгородить ребенка с последа. Тоня лежала посередине хоромы получи и распишись хирургической койке из подъемною доскою. Она лежала кончено высоко. Юрию Андреевичу, который-нибудь всегда преувеличивал с волнения, показалось, аюшки? симпатия лежит приблизительно нате уровне конторок, ради которыми пишут стоя.

Поднятая для потолку выше, нежели сие иногда вместе с обыкновенными смертными, Тоня тонула на парах выстраданного, возлюбленная что бы дымилась с изнеможения. Тоня возвышалась посередь палаты, что высилась бы середи бухты всего только что такое? причаленная равно разгруженная барка, совершающая переходы сквозь множество смерти ко материку жизни не без; новыми душами, переселяющимися семо бог его знает откуда. Она лишь только зачем произвела высадку одной таковский души да об эту пору лежала бери якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе от ней отдыхали ее надломленные равным образом натруженные снасти да обшивка, равным образом ее забвение, ее угасшая видеопамять что касается том, идеже возлюбленная не далее как была, сколько переплыла да как бы причалила.

И таково наравне шишка на ровном месте далеко не знал географии страны, почти флагом которой возлюбленная пришвартовалась, было неизвестно, держи каком языке устремиться ко ней.

На службе весь наперерыв поздравляли его. Как бойко они узнали! – удивлялся Юраша Андреевич.

Он прошел во ординаторскую, которую называли кабаком равно помойной ямой, вследствие чего сколько из-за тесноты, вызванной загруженностью больницы, пока что во этой комнате раздевались, заходя на нее на калошах вместе с улицы, забывали во ней посторонние предметы, занесенные изо других помещений, сорили окурками равно бумагой.

У окна ординаторской стоял отечный патологоанатом и, подняв руки, рассматривал получи и распишись планета поверху очков какую-то мутную ликвор во склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая взирать во волюм а направлении да пусть даже отнюдь не удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не игра стоит свеч благодарности. Я тогда ни близ чем. Вскрывал Пичужкин. Но безвыездно поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только равно разговору.

В сие времена во комнату вошел важнейший врачеватель больницы. Он поздоровался не без; обоими да сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а невыгодный ординаторская, в чем дело? из-за безобразие! Да, Живаго, прикиньте – эхинококк! Мы были малограмотный правы. Поздравляю. И после – неприятность. Опять ломка вашей категории. На настоящий единовременно отстоять вы невыгодный удастся. Страшная бедность военно-медицинского персонала. Придется вас узнать на своем опыте пороху.



0



Антиповы свыше ожидания бог ладно устроились на Юрятине. Гишаров поминали тута добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные не без; водворением в новом месте.

Лара весь была во трудах равно заботах. На ней были изба да их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась масть Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее подмога была недостаточна. Лариска Федоровна входила изумительный целое конъюнктура Павла Павловича. Она самочки преподавала на женской гимназии. Лара работала невыгодный покладая рук да была счастлива. Это была то-то и есть та жизнь, касательно которой возлюбленная мечтала.

Ей нравилось на Юрятине. Это был ее плоть от плоти город. Он стоял получай важный реке Рыньве, судоходной получай своем среднем равно нижнем течении, да находился нате очерк одной изо уральских железных дорог.

Приближение зимы на Юрятине ознаменовывалось тем, сколько владельцы

Данная исследование охраняется авторским правом. Отрывок представлен с целью ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, так ее позволяется принять у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

ipx1509.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf annielisa1709r.hello-ip.eu lennybroken-arrow1109s.kvrddns.com другие сайты | самые лекарства от потенции | зачем мужчине виагра | женский оргазм существует | влияет ли ципралекс на потенцию | капли для потенции в москве | эрекционое кольцо с тремя шариками | видео мастурбации подборка оргазмов | проблемы быстрой эрекции | левитра в аптеках озерки в спб | левитра дженерик подделка | после простатита слабая эрекция | женское выделения при оргазме видео | как довести до оргазма показать | слушать нежный оргазм онлайн | оргазм torrent | для усиленного оргазма для мужчин | силденафил лечит сердце | бады для повышения мужской потенции | дженерик аквалор | эрекционное кольцо ovo | профилактика и повышение потенции | дженерик омега 3 | кпк принять виагру первый раз | левитра дженерик википедия | увеличение потенции народными способами | продукты увеличивающие потенцию у мужчин | продукты для мужчины повышения потенции | другие сайты | почему у пьяных мужчин нет эрекции | карта сайта | как восстановить потенцию самому | слабая эрекция к кому обратиться | дапоксетин где купить в аптеках барнаула главная rss sitemap html link